Дочь княжеская. Книга 4

— Продул? — непонимающе поднял брови Девнарш.

Видно, вспоминать было не слишком приятно. Как кто-то явился и согнул в бараний рог принца крови, высшего мага к тому же. Заставил прыгать по своей команде. И теперь этому кому-то можно перервать глотку, контроль ослаб, да только кто же даст.

Магия часто срывает крышу на теме всемогущества. Трудно верить в карающее божество, когда покарать можешь сам — хоть огнём, хоть водой, хоть землёй засыпать или по воздуху развеять. Сжечь Светом, удушить Тьмой, утопить в Сумраке.

Всё это ты можешь прекрасно сделать сам, особенно если будешь учиться, тренировать себя и развивать свой дар. В таких условиях от простого «я могу» всего один шаг до «я могу всё». И шаг второй — до «ворочу, что хочу, и никто мне в том не указ. Останови меня, если сможешь!»

— Пальцы из задницы у тебя выросли, светлость, — кривясь, выругался младший Рахсим. — Смотри, как надо, горе.

Но пока он показывал, как надо правильно складывать пальцы на рукояти ножа, к нему сзади подполз разрыватель и впился в ногу, кровь брызнула веером.

Хрийз завизжала и начала бить ножом проклятую тварь, и продолжала кромсать её даже после того, как чудовище замерло, не подавая больше признаков жизни.

Всё вокруг как-то недобро стихло. Будто повернули рубильник, и дурное кино резко встало на паузу. Костомары замерли, подёргиваясь. Потекли, расплетаясь, распадаясь вислыми лохмами кривые и косые узлы плетения чужой, чуждой для Третьего мира магии.

В пещеру вступил Канч сТруви.

Вот так, внезапно, обыденно, будто мимо проходил, и решил посмотреть, что там такого непотребного творится.

Оглядел происходящее. Истаявший щит, укрытых им пленников, бешеного лТопи. Покачал головой.

Все смотрели на него — одни с надеждой, другой с бешеной злобой.

— Ну, вот, — мрачно выговорил сТруви. — Стоит только старому, дохлому, гнилому трупу прикорнуть в своей могилке, отдыхая от трудов праведных, и на тебе, начинается в деревне утро. Подождали бы, что ли, пока я высплюсь…

Все, даже лТопи, выслушали эту тираду с полным изумлением.

— Я б тогда добрый был, — проникновенно объяснил сТруви, — А так — извините. Я не выспался. Кто-нибудь объяснит, за что мне это наказание?

Он что, серьёзно?! Тут вообще-то смертельная битва идёт! А сТруви всем бойцам на голубом глазу заявляет: «меня разбудили какие-то сволочи, и эти поганые сволочи, на минуточку, — вы… Всех порву, один останусь»

Все молчали. Лишь слегка шевелились, поскрипывая костями, придавленные невидимым грузом костомары.