Дочь княжеская. Книга 4

Почему ты его ненавидишь? У тебя лицо такое…

— Убила бы, — кивнула мама.

— Он взял тебя силой?

Мама отвернулась, положила руки на деревянные перила. Сказала глухо:

— Тебя это не касается, дочь.

— Касается, — непримиримо ответила Хрийз. — Он — мой отец, а ты — моя мама. Не только биологически.

— Ишь ты, сумел найти к тебе подход, — с ироничным уважением сказала мама. — Влез без мыла. Но, может, и к лучшему. В моём мире тебе не выжить. А там, у него, есть шанс…

— Он пропал, мама, — тихо ответила Хрийз. — Я не знаю… ни в чём не уверена… может быть, его убили совсем.

Там — война, мама. Там всё плохо.

— Хочешь остаться? — мама снова обернулась, смотрела недоверчиво. — Ты действительно хочешь остаться?

— А могу? — вопросом на вопрос ответила Хрийз.

Её окатило волной безудержной надежды: а вдруг можно будет остаться и как-то отлить свою призрачную сущность в настоящее тело; ведь чувствовали же пальцы упругое тепло маминой ладони, а во рту еще стоял вкус маминых оладьев с клубникой и сметаной…

Солнце прыгнуло к горизонту как сумасшедшее, по крайней мере, выглядело именно так.

Как будто отчаянное нежелание покидать мир, в котором выросла, спалило в своём огне само время. Железные волны подступили к террасе, зашуршали, заскрипели почти под ногами. Яшка сорвался в полёт, с криком чертя над головой тревожные круги.

Наверное, если промедлить ещё немного, то окно закроется и переход через Грань станет окончательно невозможным. Наверное, надо было спешить.

Но вдруг окажется так, что будет можно остаться?!

— Можете, — сказал за спиной тихий, размеренный, грустный голос, уже знакомый по клинике доктора-смерть Рахсима, чтоб ему сдохнуть истинной смертью!

Из тёмного провала двери выступил тот самый высший маг, которого мама называла Темнейшим.

И по маминому лицу сразу стало понятно, что гостя этого она на террасе собственного дома никак не ждала.

Солнце дрожало в мареве зари, погрузившись в окровавленное светом умирающего дня море наполовину. Мир пылал неугасимым пламенем, и даже Луна окрасилась в багровый: затмение на закате, редкое явление.

В другой бы раз восторгалась красотой небесного шоу, но сейчас теребил душу противный липкий страх. Перед судьбой своей дальнейшей, перед этим вот человеком — человеком ли? — которого боялась даже мама. Мама не показывала страха, ясное дело, даже встала чуть впереди, заслоняя собой своё непутёвое дитя. Но уроков Кота Твердича хватило, чтобы распознать главное: мама, хоть и Страж Грани, незваному гостю не ровня.