Дочь мэра (СИ)

Но только от такого испепеляющегося взгляда я тушуюсь и теряюсь, прикидывая в голове, что сейчас покажусь ему неумехой, коих у него, конечно же, в помине не было.

А затем сразу даю себе воображаемую затрещину, чувствуя спад настроения. Опыта нет, да. Но не надо же накручивать себя, вместо этого логичнее сказать как есть, не будет же он смеяться?

— Облачко, ты чего? Я сильно резко, да? Ты прости, все. Рейтинг сегодня пока шестнадцать плюс без анатомических подробностей.

Он скользит ладонями по бедрам, сильнее придвигая к себе, пока губы мягко водят по носу, губам, подбородку.

Мои же руки намертво впиваются в широкие плечи, при этом я все еще держу в голове, что не должна упираться в грудь, и на бедро давление не совершать, ведь пока нежелательно. Даже если принять во внимание тот факт, что Исаев завтра выписывается.

Сердце отбивает безумного ритма чечетку, локализуя волнение прямо в грудине. Сильнее и сильнее.

Облизав губу, слегка опускаю голову, проезжаясь лбом по пухлым губам Боди. Мне кажется, что от стыда сейчас сгорю окончательно и бесповоротно, но раз наши отношения развиваются настолько стремительно, что есть смысл раскрыть все как есть.

Это будет честно ведь, да и я не вижу причины стыдиться. Не кричать, конечно, каждому при знакомстве, но уже явно не стыдиться.

Я больше боюсь, что он может испугаться…

Глупость такая, но да. Мне брат говорил, что есть процент парней, которые не связываются с девственницами из принципа, потому что такие девочки потом тяжело переносят расставания в случае чего.

— Кудряшка, ты так громко думаешь, что я начинаю бояться. Мне совсем гайки? Может помилуешь в честь дня Рождения? Я тебя больше не буду так трогать… — в глаза Боди вселенская печаль, он сразу сникает, опускает руки и только смотрит на меня как на тортик после шести вечера, пока я продолжаю сидеть у него на руках.

И вариться в собственном соку.

Запоздало доходит его фраза до вскипающего думами мозга. Как это не будет трогать? Почему?

— Нет, ты трогай, — первая тянусь к нему и мягко обхватываю его лицо, покрытое синяками. Он даже такой очень красивый. Пальцы порхают по покрытой щетиной коже.

Видимо, моя просьба ввергает Исаева в ступор, на что он слегка трусит головой и улыбается шире, опуская взгляд на мою грудь. Себе не изменяет ничуть.