Дочь мэра (СИ)

Ну никаких намеков, как танк прет.

Приятно до мурашек по коже, и так тепло-тепло. Печально только, что все не постоянное. Еще и смотрит Исаев взглядом, способным раздеть догола. Вот почему мне перманентно неловко рядом с ним, потому что кажется, будто бы я без одежды перед ним стою, а он с внимательностью маньяка рассматривает каждый сантиметр.

Впитывает в себя."

"Молчу, неловко улыбаясь, ведь мне все же не положены отношения с больными и даже намеки на подобные отношения.

Это в высшей степени непрофессионально, неправильно и даже немного грязно.

Если, конечно, отбросить блядский флер Богдана Исаева и на секунду представить себе другую ситуацию, где я не бегу от него со всех ног…Где позволяю ему за собой ухаживать. И где об этом узнают хоть где-то.

— Вы мой больной, Исаев, — резкий переход на «вы» слегка сбивает уверенную ухмылку парня, но еще это его довольно сильно злит, потому что желваки проступают сильнее, и кадык дергается. Наверное, ему очень давно никто не отказывал, а может и вообще не отказывал.

Я почти уверена, что и мышцы по всему телу у него сейчас заиграли, но мой взгляд давно впивается в собственные дрожащие от пережитого руки.

Потому что осматривать больного с интересом — это тоже очень далеко от профессионализма. Пусть я еще не доктор, и даже не факт, что стану им, вести себя как он обязана.

— Ну так мы ж не в психушке встретились. Чего сразу больной-то? Больной я буду еще пару дней, а потом я очень здоровым стану.

Здоровым, сильным и крайне наглым, — в голосе сквозят нотки раздражения, смешанного с юмором.

Он умело играет эмоциями, перебирает и комбинирует. Может, была бы его воля, он сейчас бы уже сказал, что не нуждается в лечении и начал бы то, о чем думает в данный момент. О чем бы Исаев ни думал.

— Недель, — поправляю его и поднимаю на парня серьезный взгляд. Он прикусывает губу и довольно отвечает:

— Ауч. На несколько недель дольше с тобой — это считай, что в рай попал. Комбо. Сколько возможностей будет…

Искренне смеюсь, представляя, что это его заявление не просто обещание, а констатация факта о том, какие сложные недели мне предстоят.

Но я не про секс и вожделение, я про любовь.

Мне может нравиться человек, но, если он неподходящий, я не влюблюсь. Никогда не влюблюсь в блядуна.

Я так все это описываю сейчас, словно хоть раз в жизни влюблялась. Нет, конечно. Единственным и самым главным мужчиной в моем сердце всегда был и есть отец.

И еще мои братья, родные и не очень.