Дочь мэра (СИ)

Губки широко распахнуты, по фарфоровому лицу мягко ложится алеющий румянец, глаза смотрят прямо в душу, а у меня в голове только один вариант, как она двигается на мне сверху и вот так стонет.

И как тут выжить? Как не подохнуть?

Пластырь с шумом отлепляется от раны, и я ругаюсь матом как сапожник.

— Яна, на меня смотри. Дышим. Дышим. Дышим. Еще дышим.

Мы оба сейчас шваркнемся в обморок от гипервентиляции, но она стоит передо мной может и бледнее обычного, но в обморок не падает. Это хороший знак или плохой? И можно ли считать за гребанный успех?

??????????????????????????Хоть на процентов двадцать?

— Смотрим.

— ДЫШИМ, Я СКАЗАЛ, быстро!

От собственного голоса подскакиваю и Яну заставляю дернуться, как от удара, она дышит и смотрит. Пальцем поддеваю поднос со всем добром и валю его на кровать, разбрасывая по ней часть инструментов и лекарств.

Яна дышит и дрожащими руками собирает необходимое и очень медленно, но резкими движениями делает то, что должна. Дышит, прикрывая глаза, с трудом продолжая дышать. Надо, маленькая. Дышим.

— Смотрим и дышим, Яна. Это я, это мое тело, а это просто кровь. У тебя такая же, точно такая же, Яночка, такая же красная, малыш, ты ж моя четвертая отрицательная.

Она поднимает на меня растерянный взгляд, и я понимаю, что корочка слетает, и уже свежая кровь виднеется на белой ткани. Черт.

Облачко издает хриплый полустон, и я перехватываю ее лицо, двумя руками сжимая и заставляя смотреть в свои глаза. Только на меня смотри, малыш, ты справишься. Все будет зашибезно, ты у меня будешь самым лучшим доктором в мире.

— Смотри на меня и дыши. Просто кровь. Вдох, — вместе с ней глубоко вдыхаю. — Выдох, — вместе с ней выдыхаю. Мои губы в сантиметрах от ее, и от этого голова кружится сильнее.

На меня пускается безумный водоворот вспыхивающих фейерверком эмоций, от чего я сам начинаю переливаться всем теми ощущениями, что и мое Облачко.

Дышим вместе, когда я вижу скатывающуюся слезинку, одну, вторую, третью. Ломает пополам.

— Все хорошо, хватит. Опускай взгляд. Продолжаем…

Яна медленно переводит взгляд на рану и дрожащей рукой продолжает.

— Теперь дышим.

Она дышит менее активно, чем до этого, но строго выполняет мои указания. Мы как на гребанном марафоне и это, увы, не секс-марафон.