Онлайн-библиотека книг
Она всегда проверяет лоб, и именно в этот момент у меня срывает все клеммы, предохранители горят, а член поднимается колом.
И вот маленькая ручка движется к моему лицу и плавно ложится на горячую кожу. Горю. Горю. Горю. По венам пускается адреналин, он лупит нехило, и я уже не соображаю вообще ничего.
Хватай и беги!
Вскидываю руки навстречу, но Яна, повизгивая, отскакивает от меня. Поздно. Я ухватил ладошку и мягко прижимаю ее, раскрытую, к своей груди чуть левее пулевого. Дышать мне все еще сложно, но рядом с ней чудом открывается второе дыхание.
— Исаев! — грозно звучит в ответ на мое откровенное «хамство». За дверью слышатся голоса, и Яна в шоке оборачивается, все еще пытаясь вырвать ладонь из моих рук. Хренушки!
— Яночка, привет, — лыблюсь, смотря на нее одним глазом, второй-то подбит. Сбитый летчик, епт! — У меня болит так сильно, вот тут, — веду рукой прямо к сердцу, что сейчас отбивает как автоматная очередь. — Вылечишь?
Она приоткрывает рот и тут же его захлопывает, пытаясь выбраться из моих объятий мягко, чтобы не навредить.
— Исаев, ну что вы делаете? Вам напрягаться нельзя, — бровки хмурятся, уголки губ опускаются. Волнуется обо мне, и это охереть как приятно.
Тепло разливается по груди, а пулевое совсем не болит. Как и заплывший глаз. Голоса приближаются, Облачко паникует сильнее. Боишься, что спалят? Печально.
Мне даже как-то обидно становится, а потом я себе мысленно луплю словами «она же доктор, че ты хотел?».
— Нельзя, так не делай ничего такого, чтобы я напрягался… — веду ладошками вверх по предплечьям. Глаза закатываются от наслаждения.
Член пульсирует в спортивках, и от этого поплывший мозг думает так, словно я пацан в пубертате. А Яночка краснеет как спелый персик.
Голоса удаляются, шаги нам больше не слышны, и плечи Облачка слегка расслабляются. Кудряшка выдыхает так, словно до этого тянула килограммов сто на собственном «горбу».
— Исаев… — начинает она, пытаясь отругать, но вместо этого приближается и тяжело выдыхает.
У меня столько мыслей в башке и все такие пошло-грязные, что аж самому стыдно. Немножко.
— Ты меня спасла…Красивая, наклонись, поцелую! Отблагодарю, — вырывается резковато, а Яна тушуется, краснея при этом еще сильнее. Облизывает манящие губки и опускает глаза в пол.
— Богдан, прекратите немедленно!
— Опять ВЫ! — грозно луплю ее словами в ответ. — Накажу!"
"Нет. Не могу прекратить.
