Дочь мэра (СИ)

— Расскажешь?"

"— Да особо нечего, меня Ивановна и в хвост, и в гриву, я еще кровь недавно сдавала, в обморок упала, мдааа, — все это звучит совсем не как достижение, но Миша не выражает разочарования или прочих вполне допустимых при таком раскладе эмоций.

— Но потом все пошло получше, да?

Опять словно читает мои мысли, и так всегда. От него хоть что-то скрыть абсолютно невозможно.

Ощущаю, как по щекам разливается огонь, и мы как раз заходим в кафешку и падаем за столик.

— Яна, ты покраснела, жду подробностей, — брат, предупреждая меня невербально о чем-то, начинает разминать пальцы рук, похрустывая пальцами, и вот тут я взрываюсь.

— Я сколько раз тебе говорила? Не хрустеть пальцами! Повреждаешь суставы, расшатываешь хрящи. Так бы и влепила затрещину, — бью ладошкой по рукам, но Миша продолжает на меня спокойно смотреть, обхватывая мою ладошку своими граблями.

— Жду подробностей, мое грозовое облачко, — теперь он смеется, а я замираю, потому что Облачко приобретает совсем другой характер, и в голове сразу иные ассоциации плывут, тело еще мягко вибрирует, совсем как когда я нахожусь в поле зрения Исаева.

— Задание мне дали. Теперь у меня есть свой больной, я была донором для него, вот и веду, — говорю заплетающимся языком, аж мутить начинает. Почему так волнуюсь? Это же Миша. Да, Миша, который резко против всех моих ухажеров, коих толком еще и не было.

Брат кивает, но в моих реакция явно читает что-то не очень радостное для себя.

— Мужик, — говорит это так, словно «мужик» неизлечимая болезнь.

— О боже, Миша. Это молодой парень. Спецназовец, его привезли после ранения, полученного на задании.

Брови парня летят вверх, он мне сам говорит, что лучшего мужа, чем военный, не найти, вот почему он решил пойти в эту стезю. Шутка, конечно.

— И он тебе нравится.

Опять мысли читает. Может нам двоим вживили что-то в роддоме?

— Он хороший, но мы просто…

— Дружим.

— Миша!

Брат вопросительно изгибает бровь и постукивает указательным пальцем по столу.

— А что «Миша»? Я уточняю, мне помочь ему тут остаться, или все-таки подождать? — не унимается господин Белов-младший. Когда я злюсь, нередко могу назвать его именно так. Высшая степень негодования близко.

— Он мне правда нравится, не бей его, пожалуйста.

— Не знаю даже, что и сказать, малыш.