— Разберемся, Семен, — киваю головой, мысленно смирившись с тем, что в офисе у меня станет на одну женскую особь больше.
Я разливаю по второй, когда из-за приоткрытого окна в доме доносятся звуки голосов. Кажется, прибыла дочь Галича. Забавно, конечно, людей спустя годы встречать. Девчонка, интересно, меня помнит? Хотя чего бы ей не помнить? Вряд ли я настолько сильно изменился.
— Здравствуй, пап, — доносится веселый голос с крыльца, от знакомых звенящих нот которого моя рука с коньяком застывает в воздухе.
Семен поднимается из-за стола и, шагнув вперед, заключает дочь в отцовские объятия.
А я, блядь, второй раз за последнюю неделю чувствую себя героем тупого американского кино. Ну еще и то, что меня крепко поимели.
— Здравствуй, Андрей, — растянув карамельно-розовые губы в широкой улыбке, произносит Липучка. — Ничего, что я так, по-простому? Или все-таки лучше Андрей Вячеславович?
Вразумительных слов у меня нет, поэтому я молча киваю, пока в голове творится полная мыслительная мясорубка. Я трахнул единственную дочь Галича.
Лишил ее девственности. Тощая дюймовочка, которой я в восемь лет на день рождения принес куклу Барби, неделю назад, стоя на коленях у меня дома, мне отсасывала. Полный пиздец.
5
— Вижу, узнали друг друга, — долетает сквозь скрежет прокручивающихся мозгов басовитый голос Галича. — К столу проходи давай, Ян, чего встала как неродная? Вина налить тебе?
— Немного совсем, пап. Ты же знаешь, я алкоголь почти не пью.
Пьет она, видимо, только когда к другу своего отца девственности лишаться едет.
Сидеть истуканом смысла не имеет, и я, опрокинув рюмку, вновь смотрю на Липучку, которая протискивается к столу. Одета в короткие джинсовые шорты и объемную толстовку, волосы, как и в прошлый раз, распущены, ноль макияжа. Смущенной не выглядит, шокированной тоже. Хорошо бы Семен отлучился на пару минут, чтобы остаться с ней наедине и вытрясти ответ, какого хера вообще тут происходит.
— А цветы для кого? — Липучка невинно хлопает глазами, глядя на дизайнерский веник, лежащий справа от меня на столе.
Я рычать готов от досады. Черт дернул меня дочери Семена приятное сделать. Знал бы, что ее увижу, — купил бы вибратор.
— Ты чего медлишь, Андрей? Дари, раз привез, — весело комментирует Галич, плюхаясь на лавку."
"Сжав челюсть до хруста, я беру злосчастный букет и через стол сую его в руки застенчиво улыбающейся Липучке. Впервые женщина, с которой у меня был ни к чему не обязывающий перепихон, получает от меня цветы.
