Я отпускаю задницу Яны и сдергиваю штаны, которые приземляются на плитку тяжелой мокрой массой. Действую быстро, потому что контроля больше в помине нет, — хочу быть внутри нее.
Яна обнимает меня руками, когда я, обхватив ее ягодицы, приподнимаю и сажаю сверху. Ее горячие складки давят на член, пока она помогает направить его в себя. Мы снова делаем это без резинки, но это последнее, о чем я думаю, проталкиваясь в ее тесное лоно. Приходится замереть, потому что сейчас я в ней настолько глубоко, что вынужден сражаться с собой, чтобы отсрочить финиш.
— Андрей, — и хотя я по-прежнему не двигаюсь, тонкое тело в моих руках начинает дрожать, и я чувствую членом стремительно прибывающую влажность и растущую пульсацию. Яна кончает, едва я в нее вошел. Ее оргазм выламывает остатки моей сдержанности: она все еще содрогается, когда я прижимаю ее к мокрой стене и, закрыв стонущий рот своим, начинаю самозабвенно трахать. Ее пятки ударяются мне в поясницу, ногти скребут плечи, крики вибрируют в горле, вода затекает в глаза, мешая видеть, а из-за спины истерично надрывается телефон.
Каждая эта деталь стремительно приближает к развязке, и приходится напоминать себе вовремя прерваться, как бы ни был велик соблазн кончить в нее.
Шаровая молния, пронесшаяся по позвоночнику и саданувшая в пах, сигнализирует о том, что пора. Я выдергиваю себя из Яны и, спустив ее на пол, сжимаю член у основания. Закрываю глаза, чтобы справиться с горячими приливами крови, и в этот момент чувствую влажное давление на головке.
Опускаю голову вниз — Яна стоит передо мной на коленях, скользит по члену губами.
Я убираю свою ладонь, чтобы ей не мешать, но она, не сводя с меня глаз, снова находит ее и кладет себе на голову. Блядь.
— Что творишь, а, Ян?
Делаю, как она просит, — сжимаю ее волосы и толкаюсь навстречу, и от влажного прикосновения ее языка в ту же секунду начинаю кончать. Матерюсь сквозь зубы, потому что голова плывет, а в паху скручивает горячими тисками. Невинные голубые глаза и теплый рот меня окончательно уничтожили.
Когда ноги вновь обретают твердость, я помогаю Яне подняться. В голове — сплошные белые поля и ни одной связной мысли. Девочка Яна высосала меня во всех смыслах. Я прижимаю ее к стене, обнимая за талию, лбом упираюсь ей в переносицу. На большее не способен, и сейчас хочется именно так. Сумасшествие полное, но нормальным становиться не хочется.
— Охеренная ты, Ян, — пальцы по инерции гладят ее позвоночник. Яна молчит, только ладони подрагивают на моих плечах.
