Что, если теперь ей надоест? Как долго это будет длиться? Я не то чтобы конкуренции боюсь, но как ее удержать, если ей от меня уйти захочется?
Наверное потому и женятся мужики, чтобы такие вопросы сами собой отпали. Раньше я не понимал, нахуй людям эти проблемы с браком, росписью. Сошлись — пожили. Надоело — разбежались.
Теперь понимаю. И реально жду, чтобы скорее уже нас расписали. Арине не говорю, не хочу перед ней выглядеть уязвимым. Я для нее сейчас всемогущий, вот пусть так и остается.
Открываю мессенджер, смотрю фотки, которые она мне высылала.
Там она улыбается, и я будто наяву слышу вот это ее «Ну, Де-е-ем.!..» Рукой по груди гладит, когда я сверху нависаю.
Ну пиздец.
Лучше бы не смотрел. Точно сейчас к ней сорвусь.
— Здравствуйте. Вы Демид? — слышу мелодичный голос. Оборачиваюсь.
Ух ты блядь. Предупреждать надо.
— Здравствуйте, — отвечаю, не скрываясь разглядываю роскошную девушку, стоящую возле моего столика.
Стоп. А аватарка знакомая. Откуда я ее знаю? Но знаю, факт.
— Можно? — указывает глазами на место напротив.
— Смотря для чего, — продолжаю изучать. И тут меня простреливает.
Точно. Это же Глеба любимка, Виолетта. Мне Арина ее фото показывала. Девочка моя...
Виолетта усаживается за столик, отодвигаю стакан с вискарем и складываю руки перед собой.
— Так что вас привело ко мне, Виолетта?
Если она и удивлена, то не подает виду. Только уважительно приподнимает брови.
— Вы меня знаете!
— Глеб был моим другом. Недавно вы встречались с его дочерью, моей будущей женой.
Было бы удивительно, если бы я вас не знал.
— Вы правы, простите, — ресницами хлопает глаза в пол. Не клеит, нет, иначе сразу бы нахуй пошла. Скорее, на автомате, годами выработанная привычка.
Но взволнована, и это связано не со мной.
— Я давно просила Глеба, чтобы он нас познакомил. С вами, с Ариной. Мы ведь собирались пожениться, — снова «хлоп»-«хлоп», судорожный всхлип.
Все вроде логично, но вот интуиция моя воет сиреной. А интуиции я привык доверять.
— Да, Глеб говорил, — киваю неопределенно, давая ей возможность высказаться.
— Но раз не знакомил, значит, у него были на то основания.
— Он меня ревновал, — трагичным голосом отвечает Виолетта и всхлипывает. — У нас разница почти десять лет. Была...
«Почти как у нас», — мелькает некстати, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться.
Как ни кощунственно для меня сравнивать Виолетту и Арину, но именно сейчас я как никто понимаю Покровского. Я тоже не готов Арину ни с кем знакомить.
