Нет, это что-то нереальное. Надо не так.
Я. Сошла. С ума.
Вот так правильнее.
Беру телефон, смотрю на имя, которое по прежнему вызывает у меня учащенное сердцебиение. Я совсем потерялась в своих страхах. И боюсь я совсем не Демида, а того, что все, сказанное Феликсом, окажется правдой.
Отвечаю на звонок и подавляю дрожь, услышав в трубке знакомый и любимый до щемящей боли голос. Я не позволю никому нас разлучить. Ни за что.
— Привет.
— Привет, малыш, почему так долго не отвечала?
От хрипловатых ноток, звучащих в моем ухе, я готова расплакаться.
В последнее время со мной это происходит все чаще, Демид даже предлагал сходить к неврологу. Он заботится обо мне, пока я подозреваю его черт знает в чем.
— Извини, не слышала, телефон на беззвучке.
— Ты не дома?
Он знает, что я не дома. Зачем тогда спрашивает?
Одергиваю себя. Мой мужчина волнуется обо мне, в его словах нет никакого криминала.
— Решила прогуляться, побродила по торговому центру. А ты в офисе?
— Да, собрался на обед.
Составишь компанию?
— Конечно, куда ехать?
— В «Мельбурн», это рядом, я тоже выезжаю.
— Хорошо, любимый, до встречи.
— До встречи, малыш.
Демид отбивается, я выруливаю со стоянки. Наш разговор всегда такой, без лишних соплей и размусоливаний. И с самого начала был, потому что Демид такой. Сдержанный, немногословный. А совсем не потому, что он ко мне равнодушный...
В ресторан приезжаю первой, и когда Ольшанский входит в зал, у меня на глаза наворачиваются слезы. От того, какой он высокий, широкоплечий и красивый.
От того, каким жадным взглядом на него сразу начинают пялиться женщины. От того, что он первым делом осматривает зал, выцепляет меня, и его глаза вспыхивают.
Не представляю, что я смогу без него жить. Просто не представляю.
Я же не выживу.
Меня мурашит от одного его взгляда, от его присутствия. От кривоватой улыбки, от стриженого затылка.
— Привет, — наклонившись, целует. Упирается рукой в стол и рассматривает. — Опять плакала?
— Все хорошо, Дем, — беру его ладонь, провожу по сухой щеке, — это я тебя увидела.
Ты же видишь как я на тебя реагирую.
— Мне это не нравится, малыш, — хмурится. — Я хочу чтобы у тебя там мокро было, а не здесь, когда ты меня видишь.
Он гладит меня ладонью по щеке, а глазами показывает вниз, на часть тела, что спрятана под столом. Не сдерживаюсь, накрываю его руку своей и ласкаюсь щекой.
— Не обращай внимания, я просто тебя люблю.
Его ладонь шероховатая, сухая и крепкая.
