Следователь задает наводящие вопросы, но они меня еще сильнее запутывают.
На допросе всплывает видео, которое показывал мне Феликс, с обращением от отца.
— Как думаете, ваш отец здесь говорит об Ольшанском? — спрашивает следователь.
— Не знаю, — шепчу, глотая слезы, — может и нет...
— Вы не должны жалеть его, Арина Глебовна. Подумайте об отце. Вы выполнили свой дочерний долг.
И я снова чувствую себя предательницей. Но потом представляю Демида в камере, и сердце рвется к нему, наплевав на все разумные доводы и дочерний долг.
Лучше бы я ничего не знала. Или лучше бы Демид что-то мне солгал, а я ему поверила. Потому что жизнь без него это не жизнь, а настоящая пытка. И я в душе уже много раз предала отца, только чтобы Демида отпустили.
Я ничего, ни слова не сказала следователю о Ясмин Айдаровой, мачехе Демида, для убийства которой он давно, еще в молодости нанял наемного убийцу. И к моему ужасу мне на это совершенно наплевать.
— Вы знали, что отец написал доверенность на имя Ольшанского?
— Да, — вру и стараюсь не моргать, глядя в глаза следователю, — он очень доверял Демиду.
— Вот. Ваш отец доверял Ольшанскому, а тот так подло предал его доверие. Вспомните, что ваш отец еще говорил об их отношениях?
— Мне больше об этом говорил Феликс, — отвечаю.
Но стоит заговорить о Феликсе, следователь мгновенно переключает мое внимание. Хотя его я тоже видела у следователя.
Когда меня отпускают, на улице уже ночь. Иду по пустым улицам, тусклый свет фонарей освещает дорогу, и мне хочется самой умереть вслед за папой.
Потому что я все равно люблю Демида несмотря на то, что он пусть не прямо, но косвенно убил папу.
Я любила отца, и его убили.
Я любила Демида, его посадили.
Моя любовь это яд, который отравляет. Я уничтожаю все, к чему прикасаюсь.
Это я должна была умереть или сидеть в тюрьме.
Подхожу к дому Демида — он такой большой и пугающе темный. Толкаю дверь — открыто.
Куда подевалась охрана? Куда делся Денис, который сегодня дежурил? Это он подтвердил, что Демид встречался с Виолеттой.
Давно, до моего отца. Куда делся Андрей, начальник охраны? Остальные охранники?
Иду по дому, везде включаю верхний свет. Холл, гостиная, кухня, моя спальня, в которой Демид поселил меня как только привез из нашего с папой дома. Только в его спальню не могу войти.
Четко осознаю, что больше не должна оставаться в доме у Демида. Не должна пользоваться его деньгами. Не должна присутствовать в его жизни.
Захожу в гардеробную, смотрю на свои вещи.
