Подхожу к бару, достаю бутылку с вискарем и бокал. Наливаю полный, выпиваю залпом, наливаю еще.
Аверин убежден, что между Ариной и Феликсом что-то есть. Я уверен в обратном.
Нет там ничего. И не было. Я у нее был, один.
Арина сделала все это потому что поверила, будто я заказал Глеба. И если бы я убил Феликса, как только узнал, что он появился в городе, ничего бы этого не случилось.
Снова пью залпом. Опускаю со стуком бокал на гладкую поверхность.
Почему я его не убил? Ну и что, что посадили бы. Зато когда вышел, она была бы со мной.
В груди отдает тупой давящей болью. Ну нахуя ты ее родил, Глебчик? Вот нахуя? Чтобы я теперь вот так подыхал?
Ставлю бутылку обратно в бар, с грохотом захлопываю дверцу. Достаю телефон и набираю Андрея.
— Я съезжаю в отель. Здесь надо все переделать. Вообще все.
Не хочу, чтобы хоть что-то напоминало о ней. Пусть исчезнет, будто ее и не было никогда.
— Что, все? И где это, здесь? — осторожно интересуется мой начбез.
— Здесь это в доме.
— Так вы же совсем недавно закончили ремонт! Что ж опять-то начинать? —причитает Андрей, но быстро берет себя в руки.
— Как скажете, Демид Александрович.
— Демид Александрович, там за вами пришли... — заглядывает в комнату Богдан, вид у него немного растерянный. — Алексей его зовут, больше ничего не сказал. Сказал, имя его назвать, вы поймете. Просил вас позвать.
— Скажи, я уже иду, — отзываюсь и оглядываюсь в поисках жевательной резинки.
Если за мной на ночь глядя приезжает глава службы безопасности Ямпольского, это означает только одно.
Шерхан пришел в себя и снова вернулся в расклад. И я зачем-то ему понадобился прямо сейчас.
***
Ямпольский принимает в просторной палате, которую так и тянет назвать роскошной. Но все же она больничная. И меня несколько раз предупредили, что Арсену Павловичу нельзя перенапрягаться, и что ему нужен покой. Как будто это я его позвал, а не он меня.
Смотрю на заострившиеся скулы, бледное лицо и некстати вспоминаю Аверина, который не стал бы ссать на одном гектаре ни с Ямпольским, ни с Маркеловым.
А мне по ходу придется...
— Я... Я не совсем в форме, — хрипит Ямпольский, по всему видно, как ему тяжело говорить, — но дело срочное.
Не в форме это слабо сказано. Судя по его виду, он вот-вот двинет кони, но предлагать перенести разговор не очень вежливо, поэтому я выжидаю. В конце концов, здесь есть кому о нем переживать.
— Я в курсе о ваших проблемах, связанных с Ринатом.
