Пятнадцать минут, и из зеркала на нас смотрит уже почти вменяемая Маргарита.
Правда платье у нее измятое и в темных мокрых разводах, как будто им мыли полы. Но на мой взгляд это мелочи.
— В машине высохнешь, — беру Ритку под руку и вывожу из ванной.
Богдан ждет под дверью. Увидев нас, подскакивает и забирает у меня Ритку.
— Спасибо, Арин! Топай, Ритуля, топай, нас машина ждет, — он ведет девушку к выходу, та послушно идет за ним.
— Я сумку забыла, — хлопаю себя по бедрам, — идите, я вас догоню.
Возвращаюсь в ванную.
Забираю сумку, приглаживаю перед зеркалом растрепавшиеся волосы. Выхожу из ванной и замечаю, что становится непривычно тихо. Только что все обсуждали что-то, спорили а то вдруг разом замолчали и одновременно на меня смотрят.
Между лопатками пробегает холодок, но стараюсь не подать виду. Иду по направлению к выходу, и внезапно слышу звук закрывающейся двери. Тихо щелкает дверной замок, и я чуть не влетаю в Руслана Исмаилова, сына депутата нашего горсовета. Он старшекурсник, то ли с третьего курса, то ли с четвертого.
Руслан загораживает проход, руки заложены за спину.
— Куда ты так бежишь, Арина? — он пьяно скалится, и я невольно отступаю.
Обвожу взглядом присутствующих парней — в номере уже почти никого. Когда мы пришли, здесь было человек двадцать. А сейчас осталось пятеро, из них мы знакомы только с Пашкой, он мой одногруппник. Еще Руслана я знаю в лицо, остальные мне не знакомы.
— Я иду домой, — с силой вцепляюсь в ремешки сумки, стараюсь говорить негромко, чтобы голос меня не выдал.
Не скатился в истерику.
Потому что мне очень страшно. Почему я не попросила Богдана меня подождать? И почему сразу не забрала сумку?
— Пропусти, мне нужно идти, — голос предательски дрожит, — я спешу.
— А ты не спеши, — Руслан шагает ко мне, пошатывается, и я понимаю, что он сильно пьян. — Давай выпьем, мы с тобой сегодня еще не пили.
— Поспешишь людей насмешишь, — ржет у окна незнакомый парень. — А ты красотка, Аринка.
— Спасибо, мне пора, — пробую обойти Исмаилова, но он достаточно резво делает шаг в сторону и снова нависает надо мной.
— Уйдешь, когда я отпущу. Будешь послушной девочкой? — он как будто меня не слышит.
Сжимаю руки в кулаки, ногти до боли впиваются в ладони. Мне хочется забиться в истерике, но они только этого и ждут. Я читала, что насильникам надо до последнего демонстрировать спокойствие и пробовать договориться.
Они же не преступники, не маньяки, наши родители все между собой знакомы.
