Кожу ладоней покалывает, когда я представляю на его затылке свою руку. Что за мысли лезут в голову? Я никогда ни с кем не представляла ничего подобного.
Пробую переключиться на салат, но жую, совсем не чувствуя вкуса. Нос забит ароматом парфюма Демида, который я уверена, никак не могу сейчас слышать. Он сидит слишком далеко. Значит, это мои рецепторы заработали по памяти?
Официант приносит заказ, в это время к столику Ольшанского подходит девушка. Демид поднимается, отодвигает стул рядом с собой, и у меня внутри все обрывается.
Оба спутника Ольшанского так и остались сидеть, значит девушка пришла не к ним? Она пришла к Демиду? И что теперь мне с этим делать?
Девушка изящно садится, мимолетно прикасаясь к руке Демида, и в этом жесте столько колдовского обаяния, что сразу становится ясно — их связывает гораздо большее, чем рядовой обед в ресторане. Пусть даже в очень модном и дорогом.
Настроение стремительно портится. Угрюмо наблюдаю за Ольшанским, моментально поворачивающим голову к девушке, стоит ей заговорить.
Такой внимательный...
Плюсы — теперь я вижу его профиль. Минусы — их слишком много, чтобы перечислять. Один из первых — он может меня заметить, поэтому на всякий случай двигаюсь еще ближе к стене."
"Теперь тем более не хочу, чтобы он меня увидел. По сравнению с девушкой рядом с Демидом кажусь себе подделкой с логотипом известного бренда. Нет во мне ничего притягательного, а к ней его влечет, это видно невооруженным глазом. Он не скрывает свой интерес, им пропитан каждый брошенный взгляд, каждый жест.
А я сижу в своем углу и сгораю от ревности.
Ну что стоило мне выбрать другой ресторан? Или Демиду послушать приятелей и пройти на террасу? Я бы давно по-тихому слилась, вместо этого исподлобья высверливаю дыры в руке, небрежно заброшенной на спинку стула девушки.
Может это и есть Настя? Если так, то она еще лучше, чем я себе представляла.
Или может та, вторая? Тогда Настя точно в пролете. Впрочем, как и я.
Теоретически меня должен успокоить факт наличия у Демида нескольких любовниц.
Но на деле вообще не успокаивает.
Наконец Вселенной надоедает смотреть на мои страдания, Ольшанскому звонят, он берет телефон и идет на террасу.
Хватаю сумку, бросаю на стол купюру и сломя голову выбегаю из ресторана. Подлетаю к автомобилю и торможу, в бессильной ярости сжимая кулаки.
Моя принцесса, моя элегантная машинка подперта огромным как танк внедорожником. Его глянцевые крутые бока сверкают на солнце, загораживая выезд с парковки.
