Я не стала прямо спрашивать, слишком убедительно лгала, что мне наплевать, чтобы теперь проявлять интерес. Отец сам захотел поделиться.
— Я виноват перед ним, дочь, потерял берега. Закончу тут, приеду к тебе, и мы с ним где-то пересечемся. Повинюсь перед Демой, он простит. Ну может в морду даст разочек, так заслужил же...
А вот мне с Демидом лучше не пересекаться. Его отношение ко мне вполне обозначено, тем более, нас не связывает многолетняя дружба. Да нас в принципе ничего не связывает.
Моя благодарность за то, что спас от насильников.
Наш случайный секс в его доме, который, если хорошенько приправить цинизмом, вполне может служить добавкой к благодарности.
Все. Больше ничего.
Я запрещаю себе о нем думать, запрещаю вспоминать. У меня даже получается. С переменным успехом. Если так пойдет дальше, лет через сто я и думать забуду о Демиде Ольшанском.
А сегодня вдруг захотелось увидеть Рейнский водопад. Это в сорока шести километрах от Цюриха, и я уезжаю туда на целый день. Уже в автобусе обнаруживаю, что телефон оставила в номере.
Взяла другую сумку и забыла переложить.
Но не откладывать же теперь поездку, тем более что снимать водопад и так планировала на фотокамеру.
День проходит на удивление хорошо. Ко мне клеится парень, его зовут Габриэль, и он неожиданно мне не противен. Мы мило общаемся, обедаем, он намекает, что неплохо бы продолжить знакомство.
Делаю вид, что не пониманию, но соглашаюсь завтра поужинать. В отель возвращаюсь в умиротворенном состоянии, которого не испытывала уже целую вечность.
"
"Прежде чем идти в душ проверяю телефон, и при виде списка пропущенных вызовов сердце вдруг перестает биться. Лишь слабо дергается за ребрами.
Телефонный вызов взрывает тишину так неожиданно, что я чуть не роняю телефон. Это последний номер из списка, неопределенный, который мне сегодня больше всех звонил.
Смотрю на светящийся экран, а сердце переполняется безотчетной тревогой.
Надо не отвечать. Просто не принимать вызов. А лучше сменить свой номер. Или телефон выбросить, совсем.
— Арина Глебовна Покровская? — навсегда запомню этот чужой металлический голос.
— Да... — отвечаю беззвучно, меня заглушает внутренний голос, который истерично вопит и требует сбросить вызов.
— Капитан Круглов. Ваш отец, Глеб Покровский, сегодня днем был найден у себя в особняке с огнестрельными ранениями. Ранения оказались несовместимы с жизнью. Примите мои соболезнования.
— Что? — шепчу, ноги подламываются, и сажусь прямо на пол.
