Или может он как и я, за всеми наблюдает со стороны и улыбается с прищуром. Я помню эту его полуулыбку. Он бы мне наверняка подмигнул, если бы мы встретились глазами, но я его не вижу. И не чувствую.
Девушка делает крошечный незаметный шаг вперед, и я отстраненно думаю, что она сейчас свалится в яму и свернет себе шею.
И пусть. Она за последнее время совсем истончилась, стала похожа на привидение. Никто по ней не заплачет.
Кому она нужна? Ее даже от края оттащить некому, все стоят и смотрят как зачарованные.
Все правильно, в жизни тоже так. Если ты стоишь на самом краю, мало кто решится подойти и протянуть руку. До тебя никому нет дела. Я молчу о том, чтобы схватить в охапку и оттащить подальше от бездонной, дышащей могильным холодом пропасти.
Внезапно мои плечи попадают в стальной захват, правая нога беспомощно дергается, ныряя в пустоту. Меня тянут прочь, вырывая из холодного склизкого кокона бесчувственности, и я вновь ощущаю свое тело.
Конечности занемели и окоченели, но я все равно их чувствую.
Пробую пошевелить пальцами, слабо, но получается.
Выворачиваюсь и уже по запаху, по горячему телу, к которому меня прижимают сильные мускулистые руки, я знаю, кто это.
— Демид... Ты приехал? — каждое слово с трудом продирается через гортань, но я очень стараюсь. Мне ему столько надо сказать..."
"Он что-то говорит, я не разбираю, но его голос звучит успокаивающе. Глаза увлажняются, их больше не жжет и не иссушает адское пламя, которое все это время горело в душе.
И я не имею понятия как это сочеталось с могильным холодом, который сковывал по рукам и ногам.
Шокировано осознаю, что плачу, изо всех сил цепляясь за пиджак Демида. Демид аккуратно отрывает мои руки, чтобы снять пиджак, и я вцепляюсь в рубашку. Меня укутывает его запахом, таким знакомым и мучительно близким, что сразу становится тепло. Я только потом понимаю, что он завернул меня в свой пиджак.
Даже когда ноги отрываются от земли, продолжаю цепляться за рубашку. Вдруг становится невыносимо страшно, что он сейчас снова исчезнет, и я останусь одна в холодном пустом доме.
— Не уезжай, Демид, — шепчу, продолжая тянуть его за рубашку.
— Не уеду, — чувствую прикосновение губ у виска, — не бойся...
Вокруг помимо парфюма Демида пахнет дорогой кожей. Так обычно пахнут салоны автомобилей, у Демида в машине пахло так же.
— Я хочу домой, — говорю, утыкаясь в теплую, пряно пахнущую шею.
Понемногу отогреваюсь, прихожу в себя.
