Дочь моего врага 2

 — Для тебя это было бы чертовски опасно, поэтому я не поддерживал никаких контактов ни с кем! У меня не было другого выхода!

— Я осталась одна, беременная и никому не нужная, — в ее глазах заблестели слезы. О, боже! Именно этого Роман и боялся. Сердце сжалось как в тисках, за грудиной появилась боль. Смотреть на любимую жену в слезах и знать, что сам смертельно ранил ее — невыносимо. Лучше провалиться сквозь землю, чем это видеть.

— Прости, — он сам не заметил, как преодолел расстояние между ними и…рухнул рядом, уперев голову в тонкие коленки молодой женщины.

Она вздрогнула, но не оттолкнула его. — Я знаю, что тебе больно. Я знаю, что все эти полгода тебе, скорее всего, было тяжелее, чем мне, но я не мог поступить иначе! — он выделил последние слова нажимом. Она должна понять!

— Ты мог подать знак… — сквозь слезы выдавила Юля."

"— Я бы только напугал тебя, — решительно покачал головой Роман. — Пойми, те оборотни, тот своеобразный клан, в котором я находился, очень опасен. Им не нужны свидетели и лишние посвященные.

Юля, клянусь, я перебирал десятки вариантов, но нам не подходил ни один из них. Теперь я понимаю, что поступал правильно. Если бы ты, беременная, отправилась меня искать, подвергала бы себя опасности, я бы никогда себе этого не простил, — не удержавшись, он поцеловал жену в коленку — ближайшее место, куда мог дотянуться в таком положении. Пожалуйста, пойми меня…

— Когда я узнала о твоей «смерти», мне стало плохо, — закрыв глаза, Юля замотала головой.

 — Я хотела умереть, — её прорвало на настоящие рыдания. Манкулов действовал на инстинктах: мгновенно подскочил и прижал жену к себе, целуя ее прекрасное лицо, обнимая, прижимая к себе, давая понять, что он здесь, рядом, живой и здоровый.

— Мне так жаль, — произнес он то единственное, что мог в такой сложной ситуации. — Прости меня, мой ангел. Я ведь даже не знал, что ты ждешь ребенка, — он принялся целовать нежные девичьи руки. Нос заполнил невероятный запах молока и младенца, который теперь соединял их крепче, чем любые брачные клятвы.

 — Прости…

— Не могу поверить в то, что ты жив, — шептала Юля, все еще не реагируя на его ласки. Она не прикасалась к нему, намеренно отведя руки назад. Неужели боится? Или презирает?

— Я жив! — заверил он ее, уверенным движением обхватив тонкое женское запястье. Не думая ни минуты, прижал ее дрожащую руку к своей груди. Пусть чувствует тепло тела, биение сердца, его запах, в конце концов.