Дочь моего врага 2

В душе словно запустили сотню фейерферков — настолько яркими были эмоции. Отдавшись в их власть, я обвила руками шею Манкулова и начала неистово целовать его в ответ. — Моя девочка, — шептал он, оторвавшись от моих губ и покрывая поцелуями щеки, шею, глаза и, наконец, снова губы. — Поверить не могу, что снова чувствую твой запах. Теперь я никуда тебя не отпущу. Никому не отдам!

Мне не хотелось спорить с ним и выяснять, как он планирует решать вопрос с моей семьей. Не могу об этом думать. Сейчас все это не важно.

Значения имеем только он и я. Я подставляла лицо под его жадные губы, впитывая его ласку как послушная кошка. От нежности и любви мое сердце трепетало и наполняло тело волшебным ощущением воздушности. Казалось, я готова летать по воздуху.

Губы романа продолжали покрывать мое лицо нежными поцелуями, но мне этого мало. Хотелось ощутить все грани любви, какие есть в этом мире, и сейчас я была к этому готова как никогда. Поддавшись инстинктам, прижалась к Роману откровенно, нагло, вжавшись своими бедрами в его пах.

От этого жеста альфа едва не поперхнулся, изумленно выпучив глаза. Да я сама не могу поверить, что так нагло пристаю к мужчине! Сжала его широкую шею еще сильнее, прижалась грудью к его крепкому торсу…"

"— Нет! — порывисто выдохнул Роман, хватая меня за плечи и отодвигая от себя на расстояние вытянутой руки. Я задохнулась от столь резкого жеста, задохнувшись, словно выброшенная на берег рыба. — Нет, Юля, не так… Только не так, — он решительно мотнул головой, даже и не думая ослаблять хватку.

Альфа буквально не позволял мне приблизиться к нему, словно считал это опасным.

— Почему? — разочарованно выдохнула я, не понимая его. Неужели он не воспринимает меня всерьез? Неужели все его слова о том, что теперь я только его — всего лишь пустой звук? — Ты…ты же сказал, что мы… — я даже не смогла озвучить то, как поняла его слова. А что, если поняла неправильно? Если он имел в виду что-то мимолетное, а я, дура, уже напридумывала себе всяких глупостей.

— Я не буду делать это так, — с неудовольствием выдавил Роман, стараясь на меня не смотреть, будто ему самому не нравилось то, что он произносил. — Не могу до свадьбы. Не могу воспользоваться тобой до того, как назову женой, — наконец, он посмотрел мне в глаза. Альфа вдруг стал похож на извиняющегося школьника, принесшего домой двойку.

— Но почему? — я, правда, не понимала его отказа.