Дочь опальной герцогини

Совсем малость великоваты, но ничего страшного. Удобные, хорошо сидят. У самой Одри красивой обуви было немного, только самый необходимый минимум по каждому сезону и всё. Такое ощущение, что о девочке никто особо не заботился. Моя реципиентка, кажется, жила, как растение: еда есть, крыша над головой тоже, ну и довольно.

Недовольно покачав головой. Выпрямилась и ещё раз осмотрела вещи, оставшиеся после смерти Николетты. Кроме нижнего белья, которое я даже трогать брезговала, вот честно, остальное стоило перемерить и выбрать наиболее подходящие мне.

Драгоценности и жемчуг весь срежу, пойдёт в дело, губы сами собой хитро изогнулись. Я же не дурочка, королева ждёт от меня исполнения её приказа: продать ей драгоценности Николетты, но это не значит, что я отдам то, что хранилось в призывно мерцающих ларях. Вот уж ни за что!

Протиснувшись к двери, проверила задвижку, чтобы убедиться, что ко мне никто вдруг не ворвётся. И подошла к столу.

– Удивите меня, – прошептала и вставила небольшой золотистый ключик в первый ларь.

Самый большой. Не подошёл, попробовала второй, и только третий провернулся. По комнате раздался вожделенный щелчок и крышечка приоткрылась. – Что тут у нас?

Внутри лежали бархатные мешочки разных размеров. Развязав тесёмки на самом увесистом, высыпала на стол содержимое. Парюра, главными камнями которой выступали кровавые рубины.

– Ух ты, какая красота! – ахнула я. В прошлой жизни у меня были золотые побрякушки, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что я видела сейчас перед собой!

Золотые браслеты, серьги, ожерелья, всё украшено драгоценными камнями, жемчугом.

Каждое изделие представляло собой невообразимо красивый предмет, мастера-ювелиры постарались на славу, создавая эти шедевры.

– Я думала, что король куркуль, но одна такая вещица стоит просто огромных денег! Понятно, отчего так беснуется Аманида, расстаться с чем-то подобным – надо иметь неимоверную силу воли и вообще быть человеком немеркантильным.

Таковой королева явно не была.

Уложив всё назад по мешочкам, закрыла первый ларь, потянулась ко второму.

В лучах зимнего солнца, что проникали через мутноватое неидеальное стекло, сверкали грани прекрасной диадемы. Тонкий золотой обруч лежал на чёрном бархате. Игра бриллиантов и таинственное свечение тёмно-синего сапфира в форме капли приковывали взор, я даже дыхание затаила, когда брала её в руки.