Потому спокойно встала, оправила вырвиглазно жёлтое платье и потянула за фигурную ручку. Дверь безо всякого скрипа открылась, и вот я стою и смотрю в голубые глаза Кемпбелла. Ему лет шестьдесят и даже на отделяющем нас расстоянии ощущается исходящая от него аура власти и опасности.
Я молча присела в максимально глубоком реверансе и замерла – покуда не позволят встать, стоять мне так хоть до посинения.
В новом мире мне было шестнадцать лет, и я считалась уже весьма зрелой, но… Выйти замуж до семнадцатилетия родовитым аристократкам не дозволялось.
Николетта, урождённая Лидс, дочь обедневшего графа не только благодаря своей неземной красоте, но и замечательной родословной, стала женой герцога намного лет старше её, но всё же смогла зачать и родить Одри Йорк.
– Уведите юную леди в другую опочивальню, и также приставьте охрану, – добавил ""кардинал"".
Её Величество смотрела на меня, как на пустое место, но промолчать не смогла:
– Это ж надо, мать раскрасавица, а дочка страшнее варлаков в Заворожённом лесу.
– Вы преувеличиваете, моя королева, – сухо отозвался Уильям.
– Простите, Ваше Величество, – подала голос Николетта. – Позвольте попрощаться с дочерью.
Прежде чем ответить, королева покосилась на герцога и тот едва заметно кивнул.
– У вас не более пяти минут, – царственно откликнулась она и, резко развернувшись, шурша многочисленными юбками, с победоносно расправленными плечами, удалилась из комнаты, за ней вышли ""кардинал"" и гвардейцы.
Я наконец-то могла выпрямить порядком затёкшие ноги и замерла, не зная, что делать.
– Дорогая, подойди, – герцогиня Йорк тоже встала и протянула ко мне изящные тонкие руки. Я сделала шаг, второй и в итоге оказалась в мягких объятиях чужой по сути женщины. Но ближе её в этом мире у меня никого не было. Странные ощущения. – Прости, Одри, девочка моя, – женщина говорила негромко, поглаживая мои непослушные, торчащие в разные стороны волосы. – Давай присядем, я кое-что тебе расскажу.
И увлекла меня на длинную софу, обитую дорогим бархатом.
– Ты ведь знаешь, кто твой отец?
Я кивнула.
– И понимаешь, что в твоих жилах течёт особенная кровь. Магическая. Только она никак не проявляет себя вот уже более трёх сотен лет, увы. Я не думаю, что у тебя будет иначе, чем у предшественников. Но, по крайней мере, ты можешь рассчитывать на долгую и сытную жизнь. С условием, что родишь наследника тому, на кого укажут. Не противься, соглашайся. Я любила Карла, вот только не знала, что плата будет столь высока.
