– Это да-а, от столицы путь неблизкий, – покивал незнакомец. – Забирайтесь назад в карету, не-то замёрзнете. Я ужо послал человека вперёд, он предупредит ваших домашних, чтобы готовились встречать хозяйку.
– А как вас зовут? – спросила я, потупив взор.
– Не помните? А ведь всего-то ничего прошло, как вы уехали с Её Светлостью, – удивился охранник. – Ховардом меня кличут.
– Упала, сильно ударилась затылком, потому многое и запамятовала, – и, как всегда, сказала правду. Почти.
Мужчина покачал головой, в чёрных глазах проступила жалость.
– Надеюсь, не толкнул кто? Не то поеду и шею ему сверну, – и сжал кулак так, что я услышала хруст суставов.
– Не знаю кто, но толкнули, – и снова честно ответила я.
– Ясно. Ну, коли сюда заявятся ваши недоброжелатели, – и почему-то посмотрел мне за плечо на стоявшего позади меня Кенсингтонского, – мы его встретим так, что костей не соберёт. А матушка ваша где? В карете?
– Она умерла, – ответила я и сразу же заметила, как потемнело открытое лицо Ховарда.
– И как же это случилось?
– То длинная история. Расскажу потом.
– Хорошо. Вы надолго к нам?
– Надеюсь, навсегда, – улыбнулась я и получила добрую улыбку в ответ. Прежде чем вернуться в карету, посмотрела на высокие, мощные стены, сложённые из тёмно-серого грубо обтёсанного камня. Они внушали трепет своей монументальностью. Оказавшись в своей коробке, задумчиво потёрла виски. Я была несколько растеряна: этот человек явно хорошо относился к Одри и её матери, готов защищать меня ото всего мира, это чувствовалось не только в его словах, но и в языке тела, поведение Ховарда было вовсе не наигранно.
И этот великан точно не простой страж.
Мы проехали под широкой аркой и очутились на небольшой площади.
Друидор. Красивое неоднозначное название.
Оконную створку я даже и не подумала прикрыть, чтобы насладиться зрелищем собственных владений. О, как звучит! Никогда в прошлой жизни и помыслить не смогла бы о чём-то подобном, а тут вон как повернулось.
Только всё это ""богатство"" сильно отдавало подставой.
Мощённые камнем улочки, змейкой вились, то полого вверх, то столь же мягко вниз. Мир давно опутала вечерняя пора, но горожане всё равно в достаточном количестве сновали туда-сюда, при виде нас они замирали на месте и провожали блестящими любопытством глазами. Я обратила внимание на их одежду, вроде добротная, не лохмотья, но в сгустившихся сумерках разглядеть детали никак не удавалось.
