Пока я вглядывалась в тёмное, холодное помещение, пытаясь в слабом свете единственной лампы, понять, насколько оно большое, Грета подпалила один из факелов, вспыхнувший ослепляющим огнём. Протянув его мне, сказала:
– Можете осмотреться.
Мне не нужно было второго приглашения: я, удобнее перехватив рукоятку, шагнула вперёд.
– Грета, скажите, вы обучены грамоте? Письму, счёту.
– Да, госпожа.
– Это хорошо.
Мешки справа, в определённом порядке сваленные друг на друга, на каждом изображён красный круг с точкой в центре.
Слева бочонки в первом ряду поменьше, дальше покрупнее, на крышках которых стояли корзины, с какими-то овощами. Под потолком висели окорока, копчёные тушки птиц, и ещё что-то, но явно мясное.
– Это всё доставили из Болтонской Святости? – уточнила я, уже зная ответ.
– Да, ледюшка.
– Только для жителей замка?
– Да.
– Как надолго всего этого богатства хватит?
– На месяц, возможно, если сильно ужаться, немного больше.
– Что едят горожане?
– То, что смогут поймать охотники в Заворожённом лесу.
– Ясно. И много ли удаётся поймать?
– Люди не пухнут от голода. Но им далеко до приятной сытости. И разнообразия.
– Когда я въехала в город, мне показалось, что, в общем-то, народ прилично одет, на ногах унты, на плечах тулупы, на головах шапки."
"– Всё силами Ховарда и его воинов. Всё, что добывается на охоте, идёт в дело: шкуры скорнякам, они мастерят унты и выделывают шкуры для верхней одежды, из кишок получается отменная тетива, а мочевыми пузырями прикрываются окна. Из копыт варят очень питательный суп, густой и полезный, – предупреждая мой вопрос, ответила: – Все работы мастеров оплачиваются из герцогской казны.
Я одобрительно кивала в такт её словам, медленно идя вглубь погреба. Большое помещение, в котором было продумано всё до мелочей.
– Раббат Сатос был магом? – резко сменила тему я, когда Грета ненадолго замолчала, чтобы перевести дух.
– Да, – и пусть я стояла спиной, но точно знала, что она кивнула. – Ваш отец уважал и ценил досточтимого раббата не только за широту души, но и за ум, смелость и преданность, прежде всего людям, а не…
– Святости, – кивнула я, закончив её предложение.
– Да… Чувствую себя, как на допросе, честное слово. Леди Одри, вы переменились.
Я повернулась к женщине и без тени улыбки сказала:
– Карл Третий казнил мою мать. На глазах у сотен людей, на потеху толпе. Жизнь во дворце далеко не сахар, милая Грета. Мне нужно, – я пристально посмотрела в тёмные омуты глаз собеседницы, – чтобы вы были верны Йоркам.
