Дочь палача и театр смерти

Симон рассказывал, что в доме покойного цирюльника тоже была такая. К нему забрался какой-то рыжий тип и, вероятно, оставил ее там.

– Ксавер Айрль… Хм, такое вполне возможно. – Лехнер задумчиво покивал. – Но для чего?

Секретарь наморщил лоб:

– Думаешь, Ксавер оставляет эти фигурки определенным людям, а потом убивает их? Но этот старый цирюльник, насколько мне известно, умер от лихорадки, а не от чьей-то руки.

– Ну, Ксавера долго не было в Обераммергау. Он мог и не знать, что Ландес уже мертв. Он оставил у него в доме фигурку и только потом узнал, что его нет в живых.

Куизль неспешно вынул трубку и поджег у жаровни. К потолку стали подниматься облачка дыма.

– Хм, даже не знаю. – Лехнер задумчиво почесал нос. – Но если это так, то и у Габлера должна…

Он замолчал на полуслове, когда на колени ему что-то упало с тихим стуком. Секретарь с недоумением поднял две части сломанной деревянной фигурки.

– Откуда у тебя это? – спросил Лехнер с удивлением.

– Валялась недалеко от того места, где был убит Урбан Габлер.

Нашел ее в грязи. Как я уже сказал, возможно, это предостережение, – Куизль развернулся и снова занялся своими инструментами. – Поищите у Доминика Файстенмантеля такую же фигурку. Дома или на кладбище, где его убили. Если таковая найдется, между всеми убийствами будет связь. Трое убитых, три фигурки… Быть может, тогда Ксавер сразу признается и мне не придется его пытать.

Лехнер улыбнулся и встал, аккуратно спрятав сломанную фигурку в карман плаща.

– Чертовски умно, палач, – произнес он с одобрением.

 – Я в тебе не ошибся. Если ты прав, то я в долгу не останусь. Сейчас же отправлю солдат на поиски таких же фигурок. Возможно, так мы выясним, следует ли ожидать новых жертв.

Тут улыбка его неожиданно померкла.

– Завтра утром мы продолжим допрос в полном соответствии с уставами и со всеми вытекающими последствиями. Этот парень на вид упрям; возможно, придется пустить ему кровь. – Секретарь решительно кивнул. – Поэтому нам нужен врач или цирюльник, как принято на подобных допросах.

Мы ведь не хотим, чтобы Ксавер помер прежде, чем признается?

– То есть… – начал Куизль.

– Именно так. Твоему другу Симону Фронвизеру придется присутствовать при допросе. Других цирюльников здесь, по-моему, не имеется. – Лехнер уже шагал к выходу. – Парень и без того не в меру чувствителен, хороший врач, но впечатлительный. Пора бы ему усвоить, что порой приходится не только унимать страдания, но и причинять их.