Дочь палача и театр смерти

– Скверная участь постигла долину, ибо вы слишком мало молились, – обвинял аббат. – Говорю вам, отправляйтесь домой и молите Господа о прощении! Завтра утром мы отслужим мессу, испросим милости Божьей. Скажите всем! А теперь возвращайтесь по домам.

Людей перед трактиром слова аббата, похоже, не убедили. Они зашептались между собой, потом вновь заговорил старый крестьянин:

– Когда я был ребенком, Господь уже гневался на нас и сотрясал землю, – сказал он неуверенно. – Есть ли уверенность, что новое землетрясение не застанет нас в постели?

– Больше землетрясений не будет, – успокоил людей судья, но по его взгляду, опасливо брошенному на монастырские стены, было ясно, что он не так уж и уверен в этом.

 – Э-э… можете спокойно возвращаться домой.

– Пусть каждый перед сном прочтет молитву, – добавил аббат. – Для уверенности.

– Молитва, тоже мне! – проворчал вдруг кто-то рядом с Симоном. – Вздор какой! Раз уж земля дрожит, никто этого не отменит. Людям лучше проверить, прочно ли держатся балки на крышах.

А то, чего доброго, потолок на голову рухнет. Так и помрешь, зато с молитвой на устах.

Это, конечно же, был Якоб Куизль. В отличие от перепуганных людей на площади палач был спокоен и собран. Его хладнокровие казалось странным на фоне всеобщей паники.

Судья тоже заметил палача и метнул на него свирепый взгляд.

– А может, Господь гневается и за то, что мы слишком долго разыскиваем убийцу, повинного в смерти двух человек! – произнес он громким голосом и показал при этом на Куизля. – Секретарь из Шонгау отправил к нам своего палача.

Но до сих пор ни палач, ни сам секретарь так ничего и не выяснили. Вместо этого они лакают наше пиво! Поэтому я спрашиваю: зачем нам помощь извне? Да к тому же помощь палача! Разве мы прежде не справлялись собственными силами?

Люди заворчали и стали поворачиваться к Симону и Якобу. У некоторых из крестьян в руках были мотыги и вилы, и они перехватили их покрепче, словно держали алебарды и копья.

– По-моему, самое время убраться, – прошипел Симон.

 – Пока они не обвинили нас в этом землетрясении.

– Ты чертовски прав. Эти дурни не стоят того, чтобы с ними драться.

Они медленно попятились. Кто-то из крестьян с хмурым видом последовал за ними, но Куизль ответил им тем же, и они остановились и позволили им уйти.

Их путь пролегал мимо распахнутых монастырских ворот. Во дворе царило возбуждение. Всюду сновали люди. Несколько монахов ходили с факелами от одного строения к другому, выискивая возможные повреждения.