Дочь палача и театр смерти

 – Мы всегда вместе принимали решения. И теперь поступим так же. Те, кто считает, что Конрад Файстенмантель заслуживает смерти и что это убережет нас от грядущих бед, поднимите руки.

Поначалу робко, затем более уверенно собравшиеся стали поднимать руки.

– Убить! – выкрикнул кто-то.

И уже зловещим хором разносилось:

– Убить, убить, убить!

Вюрмзеер жестом призвал толпу к тишине, после чего кивнул с серьезным видом.

Он выхватил кинжал и медленно двинулся к кресту.

В этот миг Симон услышал позади тихий шорох.

Он оглянулся в страхе. Со стороны леса к нему быстрым шагом приближался судья Йоханнес Ригер и с ним четверо стражников.

– Господи Иисусе, вас послали небеса! – просипел цирюльник.

Он испытал невероятное облегчение. Очевидно, судья в последний момент узнал о жутком замысле и теперь явился, чтобы положить этому конец. Значит, здравый смысл и закон еще имели силу в этой долине.

– Эти безумцы собираются принести в жертву Конрада Файстенмантеля, – прошептал Симон, когда Ригер оказался рядом.

 – Должно быть, Вюрмзеер вместе с кем-то еще сотворил нечто ужасное с батрацкими детьми, а Файстенмантель знал об этом. Нужно срочно…

– У нас тут шпион! – громко крикнул судья и показал при этом тростью на ошарашенного Симона. – Он подкрался и подслушал. Я знал, что часовые вокруг леса будут нелишними. – Ригер с тонкой улыбкой обратился к стражникам: – Хорошая работа. А теперь отведите парня на холм. Возможно, одной жертвой сегодня не ограничится.

Судья наклонился к цирюльнику, застывшему в ужасе, и произнес тихим, почти сочувственным голосом:

– Я ведь говорил вам, мастер Фронвизер, чтобы вы не вмешивались в дела, которые вас не касаются.

А теперь слишком поздно.

Стражники схватили Симона и потащили по тесному коридору, образованному зрителями. Фронвизер кричал, шляпа слетела у него с головы, и толпа втоптала ее в грязь. Точно овцу на убой, стражники волокли беззащитного цирюльника на вершину холма, к ревущему костру и кресту с висящим вниз головой Файстенмантелем.

Наверху, с кинжалом в руке, дожидался Вюрмзеер.

– Друзья мои, боюсь, нам снова придется голосовать! – раздался его громкий голос.

«Это кошмарный сон, – думал он. – Господи, дай мне проснуться!»

Когда Фронвизер вновь открыл глаза, первые из зрителей тянули вверх руки.

Он догадывался, чем окончится голосование.

К тому времени, когда Магдалена добралась до Обераммергау, снег повалил, как в феврале. Крыши и дороги устилал белый покров, с гор завывал ветер.