Дочь палача и театр смерти

Та таинственная фраза, которую обронил Йосси у Меченой скалы, когда Петер впервые побывал в секретном убежище ребят.

На Меченой скале был нарисован двуглавый орел. Тогда же Йосси упомянул о венецианских карликах.

– Венецианцы! – прошептал Петер. – Так они и в самом деле существуют? Это ведь про них говорится в документе? – Он наморщил лоб, как делал всякий раз, когда усиленно размышлял. – Но откуда ребята знают, что написано в этих бумагах?

Георг Кайзер резко встал и запер дверь на засов. Потом развернулся к мальчику:

– Потому что они – мои маленькие венецианцы, Петер, – произнес он мягким голосом.

 – Мои карлики. – Учитель вздохнул. – Воистину ты слишком преуспел в латыни. Боюсь, теперь у нас с тобой появилась маленькая тайна. И я, к сожалению, не знаю, можно ли тебе доверять…

Кайзер подошел к Петеру и склонился над ним. Лицо у него стало вдруг серым и морщинистым, как у древнего духа, который спустился с Кофеля в поисках маленьких детей. И чтобы забрать его, Петера, в темную, сырую пещеру, затерянную в горах…

– Скажи мне, Петер, – прошептал Кайзер ему на ухо, – могу ли я тебе доверять? Хочешь ли и ты стать моим маленьким, проворным карликом?

Якоб некоторое время потрясенно смотрел на Йосси и Максля.

В пещере по соседству продолжала свистеть розга.

– За всем этим стоит местный учитель? – спросил наконец изумленный палач. – Этот хлипкий, сутулый старик, которого мой тесть расхваливает на все лады?

Мальчики робко покивали.

– У Кайзера две души, – проговорил Йосси едва слышно, словно учитель даже здесь, глубоко в недрах горы, мог услышать их.

 – Светлая и темная. Иногда кажется, будто в него вселяется злой дух. Не то чтобы Кайзер нас не любил. Он даже не берет с нас платы за обучение. Но иногда свет у него в кабинете горит всю ночь напролет. Это значит, что он снова сидит над старыми картами и книгами. И тогда он становится злым и жестоким.

– Ханнес сопровождает нас в горах, – добавил Максль шепотом. – Но отчитываемся мы всегда перед Кайзером.

Когда мы в очередной раз приходим ни с чем, он впадает в ярость. Называет нас ленивым, никчемным сбродом, а потом грозится вышвырнуть наши семьи из долины. Он ведь, как учитель и автор мистерии, пользуется влиянием в Совете.

– Ему известно, что у входа в шахту лежит раненая девочка? – спросил Куизль.

– Мы сказали ему об этом. Но он, видимо, опасается, что тогда в деревне узнают, чем мы тут на самом деле занимаемся.