Дочь палача и театр смерти

Там он схватил раненую Йозеффу и, точно зайца, поднял за воротник и встряхнул. Девочка вскрикнула от страха и от боли.

– Еще шаг, здоровяк, и я сверну ей шею! – пригрозил Ханнес. – Клянусь, я не шучу!

– Забудь о клятвах, они тебе не к лицу. – Якоб остановился и поднял руки. – Спокойно, – добавил он. – Отпусти девочку – и можешь убираться на все четыре стороны.

– Ха, чтобы ты потом догнал меня и сбросил со скалы? – Ханнес рассмеялся, но прозвучало это отчаянным воплем. – Даже не думай! Отправляйся обратно в пещеру, чтобы я духу твоего здесь не видел.

Ясно тебе?

Куизль кивнул. Медленно, спиной вперед, он прошел ко входу и шагнул внутрь. Вокруг снова стало темно.

– Наверняка он убьет ее, – послышался за спиной плаксивый голос Максля. Мальчик, судя по всему, дожидался его в туннеле. – Он… он в бешенстве. И теперь, раз уж не смог убить вас, он выместит злобу на бедной Йозеффе.

– Никто ничего не выместит, – сказал Куизль, стараясь при этом говорить спокойно и уверенно. – Единственный, кому здесь придется худо, – это Ханнес.

Я его так измордую, что станет уродливее, чем был. – Он понизил голос: – Послушай! Отправляйтесь все в долину, к родителям. Я же пока вызволю Йозеффу. Все будет хорошо, этот ублюдок больше не тронет вас.

Куизль невольно подумал о собственных внуках, примерно одного возраста с этими ребятами. И пускай они внуки палача, у них, во всяком случае, была семья и о них заботились. И в той семье сделают все, чтобы постоять друг за друга. Этих же детей защитить было некому. Он им нужен.

Палач выждал какое-то время и осторожно выбрался из туннеля. Снаружи стояла тишина, и ничего не было видно, только щебетали несколько птиц. В предрассветных сумерках он, по крайней мере, смог разглядеть окружающую обстановку.

Якоб находился на покатом склоне, усеянном валунами до десяти шагов в высоту. Над ним вздымались высокие зубья, один из которых напоминал поднятый указательный палец. Правее высился Кофель. Тропа, по которой палач пришел сюда пару часов назад, змеилась чуть ниже.

Казалось, она вела прямо к Кофелю, хоть и терялась за ближайшим изгибом.

Тут тишину прорезал детский крик. Он отчетливо донесся справа, со стороны окутанного туманом Кофеля.

Якоб с сомнением посмотрел на крутой склон: с этой стороны он казался совершенно неприступным. И тем не менее крик донесся оттуда.

Палач встряхнулся, чтобы хоть как-то превозмочь головную боль, потом съехал по склону на тропу, вскочил и побежал к Кофелю.

Онемев от страха, Петер сидел на стуле.