Дочь по контракту

Где его субординация? Мало-мальский этикет?

Лютольф дотрагивается моего подбородка, надавливает и скользит по коже. Я еще стою на ногах, но к горлу подбирается жгучий ком, а потом ухает, разнося по венам новую волну адреналина. Словно гипсовое изваяние замираю, удивленно рассматриваю алый пигмент на пальцах Марка.

— … Вся наша жизнь — это череда бесконечных выборов Анастасия Евгеньевна. Вот и сейчас либо вы стопроцентно даете согласие на все мои действия, либо я аннулирую контракт.

— У меня есть право желания и…"

"— Вы серьезно думаете, что я испугался бумажки?

Атмосфера между нами сгущается, а настроение Лютольфа только чернеет.

Пытаюсь отвернуться, лишь бы чуть-чуть увеличить дистанцию. Волнуюсь. Мне тесно и не хватает кислорода.

Адвокат касается моей щеки и возвращает лицо, полностью забирает внимание. С каких это пор Марк перестал заботиться о репутации фирмы?

— В спальне хранятся личные вещи. Не для посторонних глаз.

— Да ну?

Сразу двумя руками Лютольф обхватывает мои плечи.

На его лице абсолютное спокойствие, ноль эмоций. Деликатно Марк отодвигает меня в сторону, и без промедления открывает дверь в комнату. Я тут же кидаюсь за Марком, мысленно ругаю его за наглость. Власть имущий. Ага.

— Что вы себе позволяете?!

— Так шифровались, будто насильно удерживаете здесь толпу гастарбайтеров.

Мне хочется закатить глаза в потолок, но уже поздно и все, что сейчас остается, это скрестить руки на груди и сквасить максимально недовольную мину.

— Хм… — задумчиво продолжает Марк, подходит к раскладной сушилке, — какой насыщенный тон.

Цвет страсти.

— А без колких комментариев никак?! — раздражительно отвечаю. Напряженно топаю пятками, срываю с сушилки трусы. — Предупреждала ведь.

Лютольф улыбается во весь рот, показывая мне ровные белые зубы. Даже через ухоженную модную бороду я могу видеть его чертовские ямочки на щеках. Жаль мне не до них.

Марк величественно наблюдает за моими корявыми движениями. Я сдергиваю остальное белье, ночнушку, чудовищные махровые носки.

Комком закидываю вещи в шкаф, теряю контроль над Марком.

— Анастасия Евгеньевна, — подает голос, — не знал, что вам нравятся загорелые парни в стрингах.

— Чего? — задыхаюсь от возмущения, хлопнув створкой шкафа, разворачиваюсь.

Марк задерживается возле кровати, руками не трогает, но взглядом изучает какой-то глянцевый журнал. Теперь я несусь к постели, мельком увидев картинку, спешу убрать издание. Лучше к чертовой матери.