Дочь по контракту

— Верка отпустила пораньше, а меня заставила развлекать Стешу. Где справедливость, Романова?

Я завидую подруге по белому. Рядом с ней всегда надежный и сильный мужчина. Умеющий дать отпор любому кто посягнет на возлюбленную. Степан крепкий суровый боец для всех нас, а для Веры он просто Кукусенька.

Я бы тоже так хотела, но моя жизнь не столь безоблачна, как у подруги.

Стеша под чутким присмотром, поэтому разворачиваюсь, иду контролировать подругу и приструнить ее длинный язык. Ускоряя шаг, несусь в кухню и застаю Веру с адвокатом за столом.

Уже и чай налили. Вера сегодня в роли гостеприимной хозяйки.

— Марк Яковлевич, открылись новые обстоятельства в деле Стефании, и хотелось бы узнать ваше профессиональное мнение, — воркует подруга.

— Разве? — Лютольф приподнимает брови.

— Ну… — жопкой почуяв неладное, тушит пыл и говорит медленней, — отец Стеши…нашелся…родной.

— Не знал.

Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда и оттого, как смотрит Лютольф. Мрачно, не отрывая глаз.

Не так давно между нами была волна обоюдной симпатии, интерес.

Поцелуй. Я чувствовала искру, и желание Марка, во что бы ни стало отвоевать меня. Закрыть собой от ненавистного мужа.

А сейчас любые сказанные мной аргументы померкнут. Ведь как бы ни старался Лютольф, в его взгляде я читаю разочарование.

— Марк Яковлевич, — Вера решает еще раз открыть рот, — на прошлой неделе я взяла образцы материала из посудины Насти. Не ней была кровь Олега и слюна таинственного мужчины. Настёна не говорит кто же тот загадочный гость, но этот факт может повлиять на ход дела.

— Конечно, может, — хрипло отвечает подруге, а сам на меня смотрит. — Где документы?

Вера, подери ее черти, подскакивает со стула. Делает вид, что не замечает моего недовольства. Тенью прошмыгивает в коридор, возвращаясь, тащит за собой сумку.

— Вот! Обратите внимание на печать с гербом. У нас государственная лаборатория и ошибки исключены!

Я молча наблюдаю, как адвокат погружается в текст, изучая каждую строчку.

Подруга, кажется, уже поняла, что наболтала лишнего, поэтому ее уши горят. Едва заметно Вера пожимает плечами на мой выставленный кулак. Лютольф злится, но пытается держать маску. Слегка мнет край бумаги, когда откладывает лист в сторону."

"— Ну-с, Анастасия Евгеньевна, объясняйся, — четвертует меня глазами. — Только учти, твои проповеди, что после свадьбы ни-ни больше не действуют. Ты далеко не обездоленная мать, раз скрываешь ото всех любовника.