– Это?
Он постучал мыском ботинка по каменной ступеньке, на которой мы только что занимались любовью. На сером камне отчетливо были заметны несколько капель моей крови. Во взгляде Тайлера, когда он снова посмотрел на меня, сквозила такая нежность, что наполнила меня до краев.
– Ты пойдешь ко мне!
– Это приказ? – улыбнулась я.
– Да, кадет Дейрон, подчиняйтесь. – Он вернул улыбку.
Мы забрали с собой Ласточку, оставив стик князя и щит-наруч на бортике арены, и покинули подземелье.
Шли, взявшись за руки, как дети малые, а не будущие офицеры.
Тайлер так и вовсе без пяти минут лейтенант, но вел себя сейчас как мальчишка, объевшийся конфет: улыбка то и дело касалась его губ. Я хихикала как дурочка, спотыкаясь в полумраке о неровные плиты пола, а Тай говорил: «Ш-ш-ш!» и прикладывал палец к моим губам.
В коридоре тускло светились магические лампы. Я прислонилась к стене, пока Тайлер смыкал тяжелые створки. Голова немного кружилась. Наверное, поэтому мне показалось, что сгусток темноты выплыл из подземелья за дверь.
Я моргнула, и сгусток растворился в неярком сиянии. Я не стала ничего говорить Тайлеру, он и так за меня переживает, будто я при смерти, а я, между прочим, еще надеялась на продолжение!"
"Тайлер провел меня по незнакомым дорогам Академии – не разноцветным, которые я хорошо изучила и уже вовсю ими пользовалась. Как объяснил Тай, эти дороги, разных оттенков серого, строили сами кадеты втайне от преподавателей. Те, конечно, знали о потаенных дорогах, срезающих путь между аудиториями и жилыми этажами, но смотрели на это сквозь пальцы.
Мы очутились в крыле третьекурсников спустя несколько минут. Тайлер повернул ручку и пропустил меня вперед.
– О, да у тебя даже окно есть! – удивилась я, увидев в стене прямоугольник размером с раскрытую книгу: в спальнях первогодков никаких окон, только глухие стены. – И кровать! Да ты аристократ!
Тайлер рассмеялся.
– Немногие привилегии, которые дает должность эфора.
– Я так и знала! Так и знала, что ты это все ради удобств! – шутливо поддела я его. – Продался за окошечко и кровать.
– И коврик! – возмутился Тай, указывая на серую циновку на полу. – Не забудь про коврик!
Конечно, вытертую соломенную циновку можно было назвать ковриком только с большой натяжкой, так что я лишь красноречиво закатила глаза.
Я подошла к крошечному оконцу, через которое лился серый предрассветный сумрак, выглянула наружу.
