– Тайлер, ты не можешь меня ревновать. И я не имею права ревновать тебя. Ты помнишь, кто мы? Ты мой командир…
Судя по ошарашенному виду Тайлера, этот немаловажный факт начисто стерся из его памяти.
– Я – подчиненная.
Лицо Тайлера исказилось судорогой боли. Он с силой провел по волосам, ероша их и возвращая себе способность трезво мыслить.
– Но, знаешь… – прошептала я, подаваясь вперед, запрокидывая горящее лицо. – Плевать! Поцелуй меня!
Тайлер застыл. Он взял меня за плечи и держал на вытянутых руках, и так смотрел на мои губы, словно в мыслях жарко целовал меня прямо сейчас.
Долг командира, эфора, соблюдающего устав, боролся в нем сейчас с жгучим желанием, и ни одно чувство не могло взять верх. И чем дольше продолжалась его внутренняя борьба, тем сильнее мне хотелось этого поцелуя.
– Мне уговаривать тебя? – с обидой спросила я.
«Нельзя. Нельзя, – металась в голове единственная здравая мысль, почти заглушенная зовом плоти. – Это запрещено… Это опасно для него… Но ведь никто не узнает!»
Тайлер скользнул пальцами по моей скуле, и я, будто кошечка, соскучившаяся по ласке, потерлась о его ладонь.
Он рвано вздохнул, подался навстречу и накрыл губами мой рот, раскрывая, проникая горячим языком, и я застонала, оглушенная силой своего влечения.
Ладонь Тая придерживала меня за затылок, лаская, перебирая пряди. Вторая легла на колено, обтянутое брюками, и медленно сжала. Это невинное прикосновение выбило из моих легких весь воздух, и я вынуждена была оторваться от поцелуя, чтобы отдышаться.
– Я напугал тебя? – спросил Тай.
– Меня?
Удивительно, как натурально получилось изобразить беззаботность, пока сердце выбивало чечетку по ребрам.
– Меня не пугают поцелуи, Тай, – закончила я беспечно.
Он хмыкнул, прищурился, глядя на мое очевидно раскрасневшееся и дерзкое лицо. Неожиданно его брови устремились к переносице, обозначив хмурую морщинку. О чем он думает?
– Не хочу знать, с кем ты целовалась до меня! – прорычал он и вновь взял в плен мои губы: резко, торопливо, будто заявляя права на меня, обрывая мои прошлые связи с кем бы то ни было.
«Ни с кем, Тай, – мысленно ответила я на невысказанный вопрос. – Я ни с кем не целовалась до тебя. Ты первый…»"
"Да разве он поверит? Я и сама не верила, что во мне, девочке, выросшей под строгим присмотром отца в дикой глуши, где порой и словом перекинуться было не с кем, таится столько страсти и столько внутреннего огня.
