Не могу понять, что там, ненависть, злость? Она сидит, сложив руки на коленях, выпрямив спину, лицо бледное, губы тонко поджаты. Наконец, мать словно отмирает и выдыхает шумно, сдувается:
— Ты чудовище, Артем, — произносит она, а меня словно кипятком ошпарили. Я не ожидал от нее таких слов, готов был к чему угодно, к крикам, к осуждению, но не к таким словам. В них боль, разочарование и осуждение? Но почему?
— Я отомстил за тебя, за отца, за нашу семью, — начинаю доказывать ей, хожу по гостиной из угла в угол, размахиваю руками.
Бокал с виски пуст, и я ставлю его на стол, присаживаюсь около матери на корточки и беру ее ледяные руки в свои, — Я хотел наказать, чтобы также мучились, как ты тогда, чтобы поняли, как это — потерять все и всех.
— Кому доказать? Мне или себе? — мама смотрит мне в глаза каким-то ледяным взглядом, словно чужая, — Ты понимаешь, что ты натворил?
— Теперь понимаю, — соглашаюсь я и встаю с пола, сажусь на диван, закрывая лицо руками, — Я хотел разорить, хотел лишить их всего, но не жизни, нет.
— Почему не остановился, когда умер отец девушки? Смирнов?
— Не знаю... Я не смог, — качаю головой, — То, что я тщательно готовил столько лет, банкротство, саму месть — уже было не остановить. Все накрыло, как лавиной, снесло с пути всю семью.
— И сейчас, ты продолжаешь? Ты не остановишься? — спрашивает мама и я киваю, — Почему?
— Я хочу лишь быть в жизни своей дочери, хочу быть ей отцом.
— Для этого нужно отнять ребенка у матери? Я не узнаю тебя, Артем! — почти кричит мама, — Всегда думала, что ты хороший человек, замечательный сын и когда-нибудь найдешь милую девушку.
Вы подарите мне внуков, но то, что натворил ты... Боюсь, тебя не простят. Ты, как оказалось, много не знаешь о том, что случилось тогда. Ты не знаешь, что было после похорон твоего отца, кто на самом деле виноват, кто практически вложил пистолет твоему отцу в руки.
— Что ты говоришь? — поднимаю лицо от рук, меня всего начинает трясти мелкой дрожью, — Кто?! Говори кто! — почти приказываю матери.
— Нет, — твердо произносит она, — Твоя месть перешла за рамки, я не позволю пострадать кому-либо еще.
Мама встает и идет в холл, открывает шкаф и достает свое темно-зеленое кашемировое пальто.
— Отвези меня к внучке Артем и к ее матери, я на коленях буду просить, чтобы тебя простили. Ты слышал только — то, что сказала я, даже не разобрался во всем.
