— Может дождемся суда и тогда ты будешь забирать дочь? Не слишком много ты хочешь, Артем? Мое отношение к тебе не изменилось, — говорю ему, с вызовом смотрю в глаза. Вижу, как они темнеют от ярости, но он себя сдерживает. Встает с корточек и наклоняется ко мне.
Его губы в опасной близости от моего лица, дыхание опаляет кожу, от него приятно пахнет цитрусом и морской свежестью. Я вдруг вспоминаю этот запах, который был мне когда-то родным и долго ассоциировался с предательством после.
— Не провоцируй меня, Рита, я не белый и пушистый медвежонок, — говорит строго Артем, а Дашка хихикает.
Завожу вверх глаза, показывая, как мне это все надоело.
— В клинику я схожу сама, все равно собиралась встать с Дашей на учет, чтобы был свой постоянный врач, а к тебе мы приедем на день в субботу и не останемся, — пытаюсь отвоевать нам с дочкой хоть немного свободы. Не хватало еще мне снова зависеть от мужчины, пусть даже от пока еще не бывшего мужа.
— Упертая, — сквозь зубы произносит Артем, — Мы с мамой уже давно наблюдаемся в этой клинике, там хорошие врачи.
Я хочу, чтобы Даша была прикреплена к ней, ну и ты за компанию.
— Делай, как хочешь, — огрызаюсь я, снова повышая голос.
— Мама! — возмущается Дашка.
— Рита, — качает головой ее бабушка.
Все против меня, вот угораздило.
— Ой, а мы торт в машине оставили, — вспоминает Наталья Геннадьевна, — Пойдем Артем, принесешь.
— Не нужно, — начинаю я, но снова ловлю строгий взгляд, а Дашка уже прыгает рядом, словно торта никогда не ела.
Они уходят, а Артем возвращается минут через пять обратно.
Держит в руках коробку из известной кондитерской. Протягиваю руку, забираю торт, будь он неладен.
— Рита, я знаю, что ты меня не простишь. Все, что я сделал — это моя вина, но давай ради дочки зароем или хотя бы спрячем топор войны. Если хочешь меня наказать, придумай другой способ, — говорит Артем и уходит, а я стою у открытой двери и смотрю ему вслед. Слишком просто, Артем, слишком все просто, забыть все, не вспоминать, отпустить — это слишком кажется простым.
Но у меня были мама, папа, дом — ты всего меня лишил. Забыть не получится, никак.
Глава 27. Прошлое
Жена сопротивляется, заводит, бесит, возмущение накатывает волнами, пока едем с матерью домой. Мама молчит, я тоже. Не хочу говорить о Рите. Одни мысли о ней вызывают то ли ярость, то ли желание придушить упертую жену. Когда вижу ее, все время чувствую, как готов придушить за эту хрупкую белую шею, сжать руки и целовать... Хрень какая-то, наваждение.
