Тогда Шарлотта стояла в этом вестибюле, убранство которого было великолепным, но довольно странным, и принимала своих гостей. Потом они собрались в богато украшенной зале, в которой сейчас принимал своих гостей принц. А еще как-то Шарлотта присутствовала на концерте, проходившем в музыкальной комнате.
Шарлотте очень хотелось жить с папой и с мамой во дворце, который папа так любил; он все время тут что-то переделывал, перестраивал, и «Павильон» уже начал походить на восточные дворцы; во всем его облике явственно проявлялась любовь принца к китайскому искусству.
В небольших заметках, появлявшихся в газетах, чтение которых доставляло Шарлотте несказанную радость — отчасти потому, что она знала: бабушка непременно прикажет убрать газеты подальше, если выяснится, что Шарлотта их читает, — часто упоминался «Павильон». Миссис Адней постоянно хихикала, пролистывая газеты, и между ней и любознательной Шарлоттой — хотя бабушка, конечно же, назвала эту черту любопытством — установилось тайное взаимопонимание.
Шарлотта немного смягчилась по отношению к миссис Адней и, заметив, что та пытается привлечь ее внимание к какой-нибудь заметке (миссис Адней обычно принималась похохатывать, хихикать или прищелкивать языком), Шарлотта воспринимала это как условный знак. Тоном, не терпящим отказа, принцесса требовала показать ей газету.
Некоторые замечания, которые газетчики отпускали в адрес миссис Фитцгерберт, были Шарлотте непонятны, однако она догадывалась, что счастье Марии немного померкло.
Может быть, и малышка Минни уже не так часто, как раньше, садится к нему на колени?.. Очень много в газетах писали о «Павильоне», и, начитавшись всего этого, Шарлотта мечтала увидеть новую ванную комнату отца. Она потихоньку ускользнула от толпы гостей — принцессе было нелегко это сделать, но Шарлотта недаром всегда отличалась смекалкой — и отправилась в отцовские апартаменты."
"Наконец-то она воочию видит папину спальню! Кровать оказалась именно такой, какой и представляла ее себе Шарлотта — верхом элегантности.
Изготовленная во Франции, она отличалась неожиданной простотой линий, однако в этой простоте было удивительное изящество. Поднявшись по ступенькам, Шарлотта села на постель и принялась подпрыгивать на матрасе, вытянув вперед ноги и глядя на свои длинные панталоны, обшитые кружевами. Они были уже не такими чистыми, как при отъезде из Вортинга.
Вся мебель в отцовских комнатах поражала своей красотой, везде ощущалось влияние Китая.
