Значит, он может рассчитывать на поддержку хитрого адвоката, а это важно, ведь тут вступят в борьбу враждующие партии. Сейчас Шарлотта несовершеннолетняя, но она наследница трона и наверняка поэтому ведет себя так дерзко: она прекрасно понимает, каково ее положение. Но Бегс — так принц называл Элдона — человек, на которого можно положиться. Таких сторонников принц ценил превыше всех остальных — вероятно потому, что Элдон был не из аристократов, а из негоциантов, и добился столь высокого положения исключительно благодаря своим способностям.
Отец его имел «угольное дело» в Ньюкасле-на-Тайне. Принц толком не знал, что означают слова «угольное дело», и для себя туманно именовал это «торговлей». Впрочем, он вообще не имел привычки вникать в родословную своих знакомых. Главное, что Элдон — его канцлер и сторонник.
— Мы немедленно отправимся в Виндзор и встретимся с моей дочерью, — заявил принц.
— И, безусловно, объясним ей, что она не может диктовать свою волю Вашему Высочеству.
— Вот именно!
— А Ваше Высочество уверены, что ей так уж нужна гувернантка?
— По-моему, это очевидно.
Разве нет?
— Ваше Высочество уже остановили на ком-нибудь свой выбор?
— Я склоняюсь в пользу герцогини Лидс.
Элдон кивнул.
— А что вы думаете насчет остальных слуг?
— Я намерен всех их прогнать. Как вы относитесь к такой мысли, Бегс? Мы уже кое-кого уволили.
— Ваше Высочество, как всегда, проявляет прозорливость. Моя дочь...
— Хотела бы получить место среди фрейлин Шарлотты? А почему бы и нет?
Бегс остался очень доволен.
***"
"Шарлотта стояла перед отцом слегка ссутулившись — так на нее действовала его ярость, которую он демонстрировал весьма драматично... и не очень-то притворялся, поскольку действительно был зол на дочь. Королева, шмыгавшая носом, поскольку у нее был насморк (что вовсе не удивительно, думала Шарлотта, ведь в Виндзоре по коридорам гуляют такие жуткие сквозняки... «Они кого хочешь сдуют», — сказал какой-то остряк), с мстительной радостью глядела на внучку.
Лорд Элдон стоял рядом с регентом, словно хотел его поддержать. (Старый дурак! Как будто могущественный регент нуждался в защите от собственной дочери!)
— Твое письмо, — говорил принц-регент, — которое ты имела дерзость послать мне и — что еще хуже — моему лорду Ливерпулю, это самая глупая, бесполезная, зловредная и смешная бумажонка, которую я имел несчастье читать в моей жизни.
— Я в-выразила в нем мои мысли, — заикаясь, пробормотала Шарлотта.
