во всяком случае, не настолько, чтобы обижать Мерсер!
Шарлотта сняла плащ.
— Я полагаю, Мерсер права, дорогая Нотте. Наверное, мне не стоит ехать.
Это было триумфом Мерсер и поражением Корнелии.
— Право же, — с возмущением говорила себе Корнелия, — эта женщина чувствует себя тут хозяйкой!
Шарлотта отправилась в Блэкхит с Корнелией и герцогиней Лидс: в виду чрезвычайных обстоятельств регент позволил ей повидаться с матерью.
Принц и королева пришли к заключению, что смерть герцогини — слишком серьезный повод, чтобы отказывать принцессе в разрешении повидаться с Каролиной.
Встреча в Гайд-парке несколько дней была главной сенсацией в газетах; пасквили стали еще злее. Враги принца тайно злорадствовали, обвиняя его в черством отношении к жене.
«Разлучать мать с дочерью! — восклицали они. — Ах, если б вы видели, с какой нежностью они тянулись друг к другу из окон карет, каким трогательным было их объятие!»
— Дьявол унеси их обеих! — вскричал принц. — Мало того, что моя жена — самая вульгарная особа на свете, так еще Бог послал мне капризную дочь.
Однако смерть тещи заставила его разрешить эти встречи, ибо подобное событие как ничто другое влияло на сентиментальную публику.
Принцесса Уэльская оделась по случаю траура в пурпурное платье, которое ей совсем не шло. Шарлотта всегда забывала о том, насколько гротескно выглядит ее яркая размалеванная мать, и вспоминала об этом, только оказавшись с ней лицом к лицу. Густо нарумяненные щеки, черные нарисованные брови и черный, очень пышный кудрявый парик неизменно вызывали у девушки оторопь.
— Мой ангел ко мне приехал! — воскликнула принцесса, пылко обнимая дочь.
— Да, папа мне разрешил.
— Старый мерзавец! — расхохоталась принцесса Уэльская. — Какие муки мне приходится из-за него терпеть! Но ничто не может меня ранить так, как разлука с моей обожаемой Шарлоттой.
— А как поживает Уилли? — Шарлотта всегда напоминала матери про Уилли, когда та становилась безудержно нежной.
Может, сна ревнует к Уилли? Шарлотта и сама толком не понимала.
Ей вообще было многое непонятно в ее странном отношении к родителям.
— Уилли — душка, — заявила Каролина. — Он мое утешение. Однако сегодня, моя ненаглядная, мне хотелось бы поговорить о тебе. Ты ведь уже не ребенок.
— И прекрасно это понимаю! — вскричала Шарлотта. — Но, увы, другие об этом забывают.
— Ты слышала, как радостно приветствуют тебя люди, когда ты выходишь из экипажа. Они на нашей стороне... и против него.
— Но это же нехорошо, что они против него.
