— Значит, — торжественно провозгласила она, — я не такая уж и плохая, верно? Хотя милорд Фишка не устает расписывать всякие ужасы, предупреждая, что со мной станется, если я буду продолжать в том же духе.
Шарлотта принялась раскачиваться на стуле.
— Милая принцесса, если вы будете так резко откидываться назад, стул когда-нибудь сломается.
Но Шарлотту это не волновало. Что такое сломанный стул, если ей удалось исцелить разбитое сердце?
***
Ее одевали в платье приютской девочки, возмущенно ахая и охая. Право же, вдруг Его Высочеству принцу Уэльскому придет в голову навестить дочь? Что он скажет, увидев ее в таком наряде?
Впрочем, таков приказ епископа — пусть епископ за него и отвечает.
Но что должна чувствовать принцесса, подвергаясь столь страшному унижению? Хотя... по ее виду не скажешь, что она расстроена... Шарлотта ухмылялась, глядя на себя в зеркало. Никакое приютское платье не могло замаскировать ее сходства с принцем Уэльским. Сейчас она была похожа на отца больше, чем когда-либо.
— Надеюсь, — молвила Луиза Льюис, разъяренная настолько, насколько вообще могла разъяриться столь кроткая женщина, — Его Преподобие будет доволен.
Шарлотта улыбнулась камеристкам — милой, доброй, верной Луизе и Гаги-Исцеленное-Сердце. Она их обеих обожала. Шарлотта кинулась их обнимать, сбила прическу одной из дам и чуть не оторвала рукав второй, однако они давно привыкли к ее бурным ласкам и ни на что бы их не променяли.
Шарлотта вошла в комнату, где ее ожидал епископ. Если он надеялся, что ей станет стыдно, то наверняка был разочарован.
— Доброе утро, Ваше Преподобие! — вскричала Шарлотта. — Какое сегодня чудесное утро! А посмотрите, какое у меня новое платье. Оно прекрасно на мне сидит. Вы не находите? Как будто специально для меня сшито.
Шарлотта лучезарно улыбнулась и покружилась перед епископом, чтобы он мог осмотреть ее платье и спереди и сзади.
Он был растерян. Епископ ожидал, что ей будет хоть чуточку стыдно.
«Ну, что поделать с такой ученицей?» — жалобно спросил он потом леди Клиффорд.
Епископ опасался самого худшего.
***
Пытаясь внушить Шарлотте, что она поступает дурно, епископ велел ей покаяться."
"— Откуда вам знать, — сказал он, — когда придет ваш смертный час? Что если вы умрете без отпущения грехов?
Это заставило Шарлотту призадуматься. Не столько о своей участи, сколько об имуществе, которое она оставит после себя.
Что будет с ее милыми собачками? А с птичками? Она же их так любит! Для них будет трагедией, если она умрет.
