Она рассказала Леопольду про чудаковатую герцогиню и прибавила, что он не должен удивляться, если в их спальню ворвется стайка обезьян. Сказав это, Шарлотта от души рассмеялась, а Леопольд позволил себе снисходительную улыбку.
— Степенней, моя дорогая, будьте степеннее, — пробормотал он.
— Конечно, буду, если вам этого хочется, ваше степенство, — воскликнула принцесса и прижалась к Леопольду. К дому они подъезжали уже молча.
***
Как приятно было бродить по Отлендскому парку, проведывать маленькие могилки на зверином кладбище, бегать вместе с собаками.
.. Правда, Леопольд заявил, что принцессе теперь не пристало бегать, как девчонке, ведь она замужняя женщина.
— Да какая разница: пристало или не пристало? Я счастлива, дорогой Лео.
— Мне это очень приятно, — ответил Леопольд, — но в вашем положении, увы, следует думать о приличиях. И еще, любовь моя, вам кажется правильным называть меня в присутствии слуг Лео?
— А как я вас должна называть? Мой любимый? Мое дражайшее степенство?
— Вы неисправимы.
— А кто вел бы себя иначе, выйдя замуж за самого красивого мужчину на свете?
Леопольд был в восторге от жены.
Она так бурно выражала свои чувства... однако их следовало обуздать, ибо ей не пристало так себя вести.
— Любовь моя, — молвил Леопольд, — кроме того, что вы самая восхитительная принцесса в мире, вы еще и наследница трона великой страны. Вам не следует об этом забывать.
— О, я хочу помнить только о том, что я жена моего дорогого Лео. Лео, Лео, Лео! — поддразнивающе засмеялась Шарлотта. — Но только не в присутствии слуг.
А как мне величать вас при слугах, мой дорогой?
— В их присутствии и в торжественных случаях, на людях, я полагаю, вам следовало бы называть меня Кобургом.
Шарлотта весело расхохоталась.
— Кобургом! Мой драгоценный Кобург! Кобург! Я буду говорить так, что это прозвучит еще нежнее, чем Лео.
— И все-таки говорите, любовь моя... чтобы доставить мне удовольствие.
— Дорогой Лео Кобург, я готова умереть, лишь бы вам было хорошо.
***
Принц-регент приехал в Отлендс, чтобы посмотреть, как идут дела у новобрачных.
А Шарлотта впервые в жизни пожалела, что он проявляет такую заботу.
Разумеется, регент явился не просто так, а с помпой, и интимность жизни в Отлендсе была нарушена."
"Регент протянул к Шарлотте руки и обнял ее.
— Я вижу, что вторгся в рай, — с улыбкой Юпитера произнес он.
— Дорогой папа, как хорошо, что вы приехали!
— Мое единственное дитя, я много думал о тебе. Принц наморщил нос. Запахи животных раздражали его.
