Дочь скорпиона

Чёрный ворон над твоей головой

В окно родового замка Змей влетел огромный ворон. Он камнем спикировал на устланный коврами пол и мгновенно перевоплотился в князя Наяра.

Чета Змеев завтракала, чинно сидя с одной стороны длинного узкого стола.

— Князь Наяр? — возмущённо произнёс Змей, бросая ложку и поднимаясь. — Какое вы право имеете нарушать границы Рода Змея без разрешения?

Князь Наяр без улыбки оглядел хозяев. Проницательный вороний глаз уловил все оттенки эмоций, оценил степень опасности и вооружения, услышал обрывки мыслей.

— У меня есть разрешение Короля. Я ищу женщину. Скорпиона, — спокойно произнёс он, складывая руки на груди.

Блестящие волосы цвета вороного крыла собраны в хвост. Чёрный сюртук и никакого оружия на поясе. Ворон был верен себе.

— У нас нет этой твари! — сплюнула длинная княгиня Змеев. — Вы, Вороны, совсем обнаглели! Мы порядочный род, не держим у себя отродье Хаоса!

Наяр свысока поглядел на неё.

— Я знаю о заговоре, — ровный голос не выражал эмоций. — Похитить, укрыть, силой сделать наложницей.

— Ложь! — попятилась княгиня, изменяясь в лице. — Муж, скажи ему!

— Я знаю каждую мысль и слышу каждое слово, — пригвоздил княгиню чёрным взглядом Ворон. — Не стоит лгать, — он повернулся к Змею и нехорошо улыбнулся.

Змей зло скривил тонкие губы. И, подобравшись, молнией кинулся на Наяра.

Короткая схватка длилась недолго: уход, захват, болевой приём, удержание.

— Я быстрее, ты же понимаешь, — сквозь зубы произнес Наяр. — Спокойно, — предупреждающе сообщил он приготовившейся к атаке княгине. — Иначе я не буду так аккуратен с вашим мужем.

— Тихо, — теперь Наяр обращался к князю. — Если вины вашего рода нет, нечего и бояться.

— Ладно, читай, — с ненавистью прохрипел Змей. — Мне нечего скрывать.

На некоторое время Ворон коснулся виска захваченного, затем отпустил и вежливо склонил голову.

— Благодарю за встречу, князья. Вы свободны. Приятной трапезы.

Чёрный ворон вылетел из замка Змеев.

Её здесь не было.

***

Князь Воронов презрительно относился к оружию. «Сталь — просто костыль», — считал он. Разум, отточенная техника движений позволяли ему использовать силу противника, заставляя ее работать на себя. В конце концов, всегда можно воспользоваться оружием соперника.