Дочь священника

Через задвинутые стекла вагона небесная лазурь сияла теплом и лаской, а местность, сквозь которую громыхал поезд: чащобы тусклых унылых домишек, корпуса угрюмых фабрик, тинистая грязь каналов, заваленные ржавой арматурой и поросшие закопченной травой пустыри — все это золотилось потоками лучей. Первые полчаса Дороти практически молчала. Ее переполняло счастье. Она не думала ни о чем, просто сидела, наслаждаясь льющимся в окно светом, удобством мягкого дивана, освобождением из когтей миссис Криви.

Пришлось, однако, испытать краткость подобного блаженства. Как легкий туман от вина, выпитого за обедом, и эта дымка счастья рассеивалась, а беспокоящие мысли, чувства слетались вновь. Варбуртон наблюдал за Дороти пристально, с редкостным для него вниманием.

— Выглядишь старше, — сказал он наконец.

— Время идет, — чуть улыбнулась Дороти.

— Нет, прямо-таки совершенно взрослой. Закалилась, и смотришь по-другому. Как будто, извини вольность метафоры, примерную малышку изгнали из тебя.

Надеюсь, семь бесов взамен малышки не вселились?

Дороти не ответила, и он добавил:

— А если откровенно, полагаю, чертовски крепко тебе досталось?

— О, кошмар! Бывало просто ужасно. Случалось даже…

Она замолчала. Хотела рассказать, как голодала и клянчила куски, как была арестована и ночевала в полицейской камере, как миссис Криви ее пилила и морила. Но осеклась, почувствовав внезапно, что все это не так уж важно, всего лишь эпизоды неких досадных случайностей вроде простуды или пары лишних часов в ожидании поезда.

Обидно, неприятно, но не существенно. Открытием осенила старая истина насчет того, что подлинно значительные вещи происходят в сознании.

— Не так уж важно, что с тобой случается, — повторила она вслух. — Не слишком важно, если, например, без денег и еды маловато. Даже если действительно голодаешь, в тебе самом никаких изменений.

— Никаких? Верю на слово. Очень бы не хотелось удостоверить личным опытом.

— О, конечно, тебе тогда ужасно мерзко, но ведь по-настоящему разницы нет. То, что внутри творится, вот что важно.

— А именно? — уточнил Варбуртон.

— Ну, как-то вдруг твой взгляд другой, и все вокруг сразу другое.

Дороти продолжала смотреть в окно. Поезд вырвался из восточных трущоб, побежал, набирая скорость, мимо ручьев с ивами по берегам и широких низин с живыми изгородями, подернутыми нежной зеленцой лопнувших почек.