Он едва не полетел в пропасть чувственных наслаждений, но удержался. Нет, он не оставит ее так быстро.
Это не справедливо к ним обоим. И откуда у нее взялась энергия снова его желать?
Он опустил глаза, увидел, как входит в нее, и затрепетал, словно ветка на ураганном ветру.
Эти ее длинные ноги обвились вокруг него, и Мегги застонала, а он пытался, вправду пытался сбавить темп, пока не удастся обрести хоть чуточку самоконтроля, но не мог, не был способен ни на что, кроме как рваться вперед. И он рвался вперед, проникнув наконец в самые ее глубины.
Став частью ее. О Боже! Томас сцепил зубы, отчаянно стараясь остановиться, не двигаться пусть и несколько мгновений, но ни к чему хорошему это не привело. Он взорвался, как настоящий вулкан, стоило ей укусить его за плечо и тут же зализать укус. И закричав, пронзительно, куда пронзительнее, чем Мегги, обмяк на ней.
Мегги, придавленная большим, потным мужским телом, ничуть не возражала. Значит, это и есть наслаждение.
Она снова цапнула его за плечо, лизнула и расплылась в блаженной улыбке.
Удивительно! Ей хотелось петь и танцевать, как после шампанского, но ощущения были куда приятнее. Никакого сравнения!
Теперь она жаждала закружиться в быстром вальсе, притопывать ногами под буйную, неукротимую музыку цыган. Ее наполняла непонятная энергия. Неведомая ранее сила, и причиной всему Томас. Ее муж.
— Спасибо, — прошептала она ему на ухо, сцепив руки у него на спине.
Он тяжело дышал, положив голову на ее подушку, и она притянула к себе его лицо.
— Я была ужасно хороша, правда? — похвасталась она, на этот раз укусив его за мочку. — Только взгляните на себя, милорд! Упали, как подрубленное дерево, и дышите так тяжело, что я боялась апоплексического удара. И все потому, что я — это я и довела вас до этого.
— Я сейчас умру, — пропыхтел он наконец, безуспешно пытаясь приподняться на локте и снова падая на Мегги.
— Может это мне стоит давать вам уроки, как по-вашему?
— Мегги! Неужели ты нисколько не устала? Не расслабилась? И твои конечности все еще сгибаются? А мозг не готов отключиться и заснуть?
— Я хочу танцевать, Томас.
Повальсируй со мной! А потом… можно мы сделаем это еще раз?"
"Томас застонал и все-таки ухитрился приподняться, оставаясь в ней. И тут же ощутил, как снова твердеет его плоть. Сейчас ему было не до вальсов, о нет!
— Мегги. Но мы еще не закончили. Не возражаешь, если мы потанцуем чуть позже?
Мегги в недоумении уставилась на него.
