Он уселся на край столешницы и принялся болтать ногой, крайне довольный, что может несколько минут понаблюдать за Мегги. Похоже, она чем-то расстроена.
— Ладно, поведайте, что случилось, прежде чем начнете грызть ногти и плеваться ими на мой ковер.
— Ничего, пропади все пропадом. Томас едва не рассмеялся.
— Дочери викария не пристало врать, Мегги. Да и ругаться тоже, иначе грянет беда, например, язык отвалится.
— А вам не все равно? Какая вам забота? И при чем тут мой язык?
Не успели слова слететь с губ, как Мегги тут же вспомнила поцелуй в амбаре Мартинов.
— Не важно, не смейте ничего объяснять. Вся эта история с языком крайне непристойна. Я слишком зла, Томас, и готова что-нибудь лягнуть.
— Эта заплесневелая старая подушечка в вашем распоряжении.
Мегги вскочила, что было сил пнула подушечку, так яростно, что едва не потеряла равновесия, и облегченно улыбнулась:
— Спасибо, Томас.
— Никогда не стоит доводить себя до столь нервозного состояния. Не следует копить гнев в душе, ибо это закупоривает все жизненно важные центры и ведет к ужасным вещам, например, к склонности ругаться.
— Ад проклятый, что за вздор!
— О нет! Я когда-то знал человека, который постоянно беспокоился, обнаружив, что его часы отстают на несколько минут и он из-за этого обидел немало людей своими частыми опозданиями. Он не слишком распространялся на эту тему, только все время хмурился и копил тревогу в сердце. Наконец однажды, когда он особенно тревожился, что его хряк не найдет подходящей лужи, чтобы хорошенько вываляться, потому что дни стояли сухие, дело кончилось мгновенной смертью.
Да-да, он просто упал и умер из-за закупорки всех жизненных центров. Мораль этой истории такова: старайтесь облегчить душу, когда чем-то расстроены, и посильнее лягнуть подходящий объект. А теперь не хотите немного бренди?
— Бренди? Господи, я не пробовала бренди с тех пор, как мы вместе с Максом и Лео украли бутылку из папиного стола, спрятали за одним из надгробных памятников на кладбище и выпили до дна.
Что потом с нами было! Представляете, папа даже не выпорол нас. Просто заметил, что теперь мы на собственном опыте поняли вкус глупости.
— Вкус — отнюдь не основное качество глупости, — рассмеялся Томас.
— Кто это сказал?
— Один гениальный человек. Давным-давно.
— Вы лжете, но это не имеет значения. Я все-таки попробую бренди на вкус. На этот раз как взрослый человек.
Он налил ей самую чуточку, а себе немного больше и коснулся ее рюмки своей.
