Он почти рухнул на Мегги, опрокинув ее на постель, прижимаясь к тесно сомкнутым бедрам, ощущая ее мягкость. Она застыла от неожиданности, не зная, что делать. Он попытался успокоить ее улыбкой, но она явно продолжала волноваться, тем более что теперь он, обнаженный, лежит на ней, такой большой и волосатый, настолько более сильный физически, и самообладание покинуло его и спряталось далеко-далеко, на другом конце планеты.
— О Боже!
В голосе его звучала такая боль, что Мегги попыталась вырваться, но он крепко ее держал.
— Томас, что случилось?
— Ты все еще в ночной рубашке! Так не пойдет!
— Может, стоит ее оставить хотя бы ненадолго?
Она очень испугана, это слышно по голосу, но теперь уже поздно, и ему все равно.
Он прижался лбом к ее лбу, дыша тяжело и быстро, изнемогая от вожделения.
— Я совсем плох. Дай мне передохнуть, я дам передохнуть тебе, а потом мы продолжим.
Не прошло и минуты, как он почувствовал желание, мучительное, неодолимое, нарастающее с такой силой, что до разрядки остались считанные мгновения.
Томас вскочил, развел ее бедра и встал на колени между ними.
— Сядь.
— Ноя…
Он посадил ее, стащил рубашку и отбросил через плечо.
— Господи, — пробормотала Мегги, но он уже не слышал, только целовал ее и целовал: шею, груди, каждое ребро, спускаясь все ниже, к животу и местечку между ногами… нет, этого просто не может быть… но он застонал, и руки его жгли как огонь, а пальцы касались ее, вжимались в нее, и прямо на ее глазах один палец вошел внутрь. В самом деле, внутрь! Такого она не представляла.
И совсем это не было приятно.
Скорее, больно.
Она попыталась оттолкнуть его, но не сумела.
— Мегги, Мегги, только лежи тихо и расслабься. Доверься мне.
— Нет, нет, — повторяла она, лихорадочно пытаясь выбраться из-под него, избавиться от настойчивого, приносящего боль пальца. — О каком доверии идет речь? Мне противно, больно, и это всего лишь твой палец, Томас. А ты… ты куда больше и толще. Значит, именно это ты и собираешься сделать. Сунуть это в меня?
— Да, — едва выдавил Томас.
Противно? То, что он собирается сделать, противно?
Он проник пальцем немного глубже и остановился. О Боже, он хотел ее так сильно, что все тело ныло, а она заявляет, что его проклятый палец не неприятен? Но он желает ее именно сейчас и, черт возьми, не собирается ждать! Просто не может. Томас приподнялся, не сводя глаз с того места, куда намеревался войти, и медленно погрузился в нес. Мегги сжалась и стиснула кулаки.
