Дочь воина, или Кадеты не сдаются

— Прощай, Исинхай, — обреченно пробормотала я, прижимая устройство к груди, — прощай, мир… прощайте, птички… прощай, жизнь моя несчастная… прощай, девичья честь… и ты, отче бессовестный, тоже прощай… — Подумала, потом решила спросить: — Убивать будете?

У папандра только рычание. Зато у меня после всего случившегося наглости переизбыток:

— Ну вот когда будете, тогда и разбудите! Задолбали уже! — рявкнула я, отрубила сейр… на сей раз и отключила его, а после завалилась спать.

Как это ни удивительно, меня больше не будили.

Как отче утопал с воином, я не слышала — бессонная ночь давала о себе знать, да и выпила я немало. Хотя Нрого больше.

Спала я на этот раз долго, проснулась от чувства голода. Есть хотелось так, что я попросту подскочила, встала, потянулась и только потом вспомнила, где я, что я и что всю ночь делала. Удивленно посмотрела на себя — наряд все тот же, то есть изрядно потасканное белое бельишко, с бурыми пятнами уже засохшей крови.

А потом вспомнила про сейр. Метнулась к постели, даже обшарила ее — переговорник отсутствовал! Напрочь.

Паршиво! И кстати… еще раз посмотрела на кровать — и застыла! Еще вчера постельное белье было такого бежевого оттенка, сейчас… белое. Подушки — обе, все ровненько… Не поняла! То есть они тут постель перестелили и меня обратно положили, а я так и не почувствовала ничего?

Пока я не понимала и с удивлением оглядывала убогий интерьер спальни, за дверью послышались шаги.

— Киран, деточка, ты проснулась? — шепотом вопросила какая-то бабка.

— П-п-проснулась, — заикаясь, ответила я.

Дверь приоткрылась, старушка сначала заглянула, улыбнулась, заметив мой взгляд, а после уж зашла.

— Ну, здравствуй, Киран, дочь Киары.

— Ашара, — представилась женщина.

— К-к-кира, — зачем-то представилась я.

А бабуля вдруг нахмурилась, губы поджала, на меня странно смотрит и оглядывает всю с головы до ног. А дальше:

— Киран, Пантереночек, у тебя с Нрого ничего не было?!

Так, стоп. Я тоже нахмурилась, вернулась, села на постель, трусишки прикрыла краем одеяла и спрашиваю:

— Ох, деточка, да ты сидишь! — возмутилась старушка.

— А не должна? — искренне удивилась я.

— Нет! — Бабушка в отчаянии взмолилась кому-то неведомому. — Ох Киран, ох Пантеренок! Что же ты наделала!

А что я опять наделала?!

Кража и проникновение со взломом — это далеко не то, чем я привыкла заниматься, но иной раз выбирать не приходится. Ибо обстоятельства, откровенно говоря, вынуждали.