Дочь воина, или Кадеты не сдаются

И вот в результате среди студиозов было провозглашено пари на интересных условиях — как лотерея; выигрывает тот, кого первого я поцелую. Желающий принять участие вносил определенную сумму, а выигравший срывал весь банк. И какие только предложения я не выслушала за все эти месяцы. Меня просили, умоляли, мне угрожали и у меня требовали! Кулак в кадык — вот мой стандартный ответ всем. И за шесть месяцев призовой фонд вырос настолько, что я уже подумывала ответить согласием тому, кто предложит разделение выигрыша по ставке 20\80, восемьдесят мне, естественно.

Но слова были сказаны, а мы с Микой известны тем, что свое слово держим. И я с угрюмым видом смотрела, как к старту устремляются катера новых участников, а ко мне спешит Рик.

— Кира, — он остановился в десяти шагах. Потом подумал и крикнул: — Эй, а кто ставки на ее поцелуй принимал?

В толпе кто-то захрипел. Потом послышалось:

— Вызовите «Скорую»… будьте людьми…

— Джек из триста двадцать второй принимал, — проявила я осведомленность в вопросе, о котором как бы и знать не должна была бы.

Рик оглядел толпу, нашел Джека, ринулся к нему. В этот момент Микаэлла спешно впечатывала имена участников в табло, оповещая тем самым присутствующих о количестве гонщиков. За пятнадцать минут набралось сорок три человека. Стадион мог вместить максимум пятьдесят гоночных катеров.

И вдруг в толпе послышалось:

— А Кира точно будет целовать победителя? — И задан был вопрос таким подозрительно знакомым голосом.

Народ зашумел, все начали доказывать, что Кира и Мика, если дали слово, то это железно. А вот как раз мы с Микаэллой стремительно белели, подруга даже сейр выронила.

— Атом нестабильный, — снова выругалась я.

— Эд, — прошептала Мика одними губами, испуганно глядя на меня.

В следующую секунду она застегнула молнию под шею и вообще словно стала меньше ростом, а шорты начала вытягивать пониже.

Эдвард Дрейг словно ждал этого момента. Его выдающаяся персона находилась на верхних ярусах этого заброшенного стадиона, одет он был в черную майку и брюки цвета болотной зелени. Но самое интересное — его руки были сложены так, что мускулы отчетливо выделялись. А еще Эд был злой.