Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Мы неохотно расставались со свободой, совсем неохотно.

— И не только эти, — напомнил Исинхай.

Пришлось отдать наш безопасный пропуск в общежитие. И вот после этого мы совсем пригорюнились.

Шеф же свернул свой сферический сейр, поочередно одарил нас проницательным взглядом, и началось:

— Следующие два месяца сидите тихо, общежитие после одиннадцати не покидаете. У нас идет передел сфер влияния, так что про ночные загулы забываем.

Мы взвыли, Исинхай на наш горестный скулеж не обратил никакого внимания.

— Как все устаканится, вызову.

Открылась дверь, вошел все тот же безмолвный личный слуга шефа, протянул каждой из нас по коробочке, перевязанной алой ленточкой с бантиком.

— Это подарок, от меня, — шеф улыбнулся.

Старательно и торопливо открываем коробочки — в каждой новейшая модель сейра со встроенным телефоном. Ультратонкая, ультрапрочная, ультрамодная!

— Спасибо! — Я подскочила, звонко чмокнула невозмутимого Исинхая в левую щеку. Мика повторила то же самое, поцеловав в правую.

— Потрясная вещь. — Микаэлла рассматривала сейр с восторгом.

— Люблю женщин, — шеф усмехнулся, — дашь цацку, и они про все неприятности забудут.

— Это не цацка, — обиженно заметила Мика.

Исинхай только улыбнулся. Затем напомнил:

Мы торопливо допили коктейли, подхватили свои подарочки вместе с упаковочкой и встали, собираясь уйти.

Прощаться тут было не принято, мы и не прощались. Однако уже на выходе услышали:

— Киран, в твоем сейре мой личный номер.

Я так и замерла. Ну откуда у меня могут быть проблемы? Повернулась к шефу, встретила его мрачный взгляд. По спине холодок прошелся.

— А могут быть… проблемы? — тихо спросила я.

Он чуть заметно кивнул и с намеком произнес:

— Наши есть везде, Кир. Даже на Иристане. Идите.

История пятая, папандроознакомительная

— Иристан, Иристан… Кир, ты эту планету знаешь?

— Первый раз слышу, — ответила я, переименовывая номер, значившийся под цифрой один, в «SOS».

Точеный прислушивался к нашему разговору, но сам не влезал.

— Это получается, все закончилось? — спросил он, подвозя нас к общаге.

— Получается, что так, — Мика перегнулась через сиденье, обняла его за шею, прижалась и грустно прошептала: — Пока.

— Пока, малыш, — Точеный сжал ее ладошки. Когда Микаэлла его отпустила, как бы настал мой черед, но я не могу, как она, обниматься со всеми. — Прощай, Пантеренок.