Дочь воина, или Кадеты не сдаются

У меня было ощущение, что мама словно стареет с каждым словом — плечи все ниже, голова опущена, а на колени капают слезы… Но мамочка все равно продолжала:

— Чморилло! — хрипло завершила я, чувствуя, что прихожу в состояние бешенства и из-за ситуации, и из-за того покорного тона, коим мамуля мне сейчас все пыталась рассказывать. — Короче, ты его жена, да?

Мама кивнула. Вскинула голову, посмотрела на меня предупреждающе, словно молила быть хорошей девочкой. Я постаралась, даже тему про «чморилло» развивать не стала, только попросила:

— Ма-а-ам, не томи.

— Я так и рассказываю, — тяжелый вздох. — Тебе уже восемнадцать, Киренок, и потому твой отец прибыл, чтобы… По нашим законам каган Шатар может забрать тебя.

Повернув голову, окинула недоверчивым взглядом этого самого кагана Шатара. Тот и вовсе не сводил с меня нехорошего такого, пристального взгляда. Не удержалась, продемонстрировала мужику язык и снова повернулась к мамочке.

— Когда тебе было два годика, началась война, — мама запнулась, явно опуская какие-то «милые» подробности, — каган укрыл свою Единственную и ее дочь среди скал, а мы с тобой покинули Иристан и скрылись на Гиерме.

И все бы ничего, но этот самый Гиерм расположен на расстоянии сорока световых лет от собственно Гаэры, на которой мы проживаем. Любопытно. Очень. Однако я молча жду продолжения.

— Я сохраняла имя, гражданство и получала… — мама вновь запнулась.

— Деньги, — догадалась я.

— Так было, ибо недостойная мне жена. Ты дочь, — вмешался наш суровый воин. — Но время истекло, победа была одержана, а недостойная не возвратилась.

Смотрю на его гневный взгляд и мамину опущенную голову, и тут до меня дошло:

— Мамочка, ты сбежала?

Она снова кивнула, глаза полные слез.

— Мамочка, я тебя так люблю! — У меня у самой слезы на глазах. — И ты самая лучшая на свете!

А потом до меня дошел смысл слова «единственная».

— Так, я не поняла, — сажусь ровнее, — что значит «каган укрыл свою Единственную среди скал»?

Вперив суровый взгляд в воина, жду ответа.

— Я вторая жена, а всего… семь жен. Мы жили и пользовались покровительством великого хассара, мы рожали детей, а потом… он… полюбил женщину и назвал ее… Единственной.

— Короче, забил на весь свой гарем! — Вот какие я выводы умею делать!

— Да, — прошептала мама. — Но к тому времени я была беременна и потому осталась в доме хассара.