Дочь воина, или Кадеты не сдаются

И вот я не поняла — это меня кому тут вообще обещали, а? Хассар заметил мое возмущение, величественно полуобернулся к маме и ответил:

— Нрого получит ее ночь… если я соглашусь. И если Кира понесет, исполнив пророчество «Кровь Нрого сольется с кровью Айгора, и чрево женщины даст могучего жеребца», Нрого получит своего наследника. Но не Киру. Киран останется в хассарате, станет женой, родит наследника рода МакВаррас.

Мама начала сползать по стенке вниз, цепляясь за затрещавшую занавеску, я переваривала информацию, точнее, ее отсутствие.

— В смысле? — возмущенно спросила у папандра.

Хассар промолчал, приняв вид каменной невозмутимости.

— Отче, — заорала я, — это ты сейчас что проблеял вообще?! — Даже подскочила от ярости. — Слушай, папик, может, ты не в курсе, но я кадет ГГУ Вейсара!

На этой патетической ноте папик повернулся к маме.

— Гейрский Государственный Университет космических путей сообщения имени Эвана Вейсара, — пояснила ему мама и добавила информацию, которой тот, видимо, не обладал: — Кира поступила, пройдя по конкурсу сто сорок девять человек на место… Это очень высокое достижение, Агарн.

На губах папика промелькнула странная усмешка, после чего он произнес:

И это все? У меня шесть лет ушло на подготовку, каждое лето военно-спортивные лагеря, да я когда поступила, мы с мамой месяц прыгали, а тут…

— Урод, — емко сообщила я и села обратно.

Мне было обидно, и очень.

И, говоря откровенно, идея слетать на папандрову планету вдруг показалась не такой уж плохой.

А что, слетаем, попортим отче жизнь, этому Нрого рожу начистим, у меня по диверсионной тактике лучшие оценки в группе, мастер Кей всегда говаривал: «МакВаррас, вредительство у вас в крови». Так что полет на Иристан мне не страшен, а там Исинхай поможет либо сама разберусь. Я девочка не маленькая, сейчас же меня одно волновало:

— Если я полечу по своей воле и соглашусь стать женой Нрого, ты сохранишь свободу моей матери?

Отец усмехнулся и посмотрел на меня проницательным, умным и пристальным взглядом.

И вот у Дейма точно такой.

— Киран, — голос отца тихим рокотом разнесся по гостиной, — твоя мать принадлежит мне.

Я замерла, но дальше было хуже:

— И ты, дочь, принадлежишь мне.

Вот и все. Он пошел на уступки, он дал мне поиграть в «право выбора», а теперь просто указал на место. Место, видимо, тоже находилось в его собственности.