Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Никогда не думала, что взгляды можно чувствовать… да уж.

— Это древний язык, — снизошел до объяснения отец, — он неизменен для каждого воина. Женщинам запрещено говорить на древнем.

— А дышать женщинам можно? — не сдержалась я.

Мне не ответили, так как отче собирался еще что-то выдать толпе, собравшейся у подножия холма. Я, памятуя о требовании отче быть скромной и покорной, также собиралась пообщаться с народом.

Порыв ветра — и я попросту перестала удерживать края парео, отпуская его в свободный полет… А затем тряхнула волосами, встала ровнее, вскинула подбородок и с усмешкой взглянула на отца, — устраивать шоу я умела, выглядеть эффектно также, а еще точно знала, как шикарно черный корабль, находящийся позади, оттеняет мою затянутую в алое платье фигуру.

— Киран! — с шипением выдал отец.

Грациозный поворот головы — и, глядя в родственные очи, я спокойно, нагло и совершенно бесстрашно произнесла:

— Покорных дочерей ищи себе в другом месте, отче! И реализовывать свои планы за счет меня — очень глупая затея.

Мы могли все это закончить здесь и сейчас, но хассар Айгора совершил самую страшную ошибку в своей жизни — он не принял меня всерьез. Взбесился настолько, что едва не утратил самоконтроль, но все же не принял меня всерьез.

— Дочь будет наказана, — прозвучало тихое.

Вскинула подбородок еще выше, повернулась к толпе, а дальше… шоу!

— Воины, я вас приветствую! — Мой звонкий голос разнесся над всей толпой. — Привет, красавчики! Какие вы все… сильные, могучие, — воины внимали молча, потрясенно глядя то на меня, то на папандра, — а уж какие вы… сексуальные!

Изгиб в стиле «стрип пластики» был завершающим аккордом моего выступления. Папандр взбесился, рванул ко мне, и я была схвачена. Причем, не особо заботясь о моем самочувствии, папандр сжал больно.

— Дрянь, — прошипели у меня над ухом.

— Я буду скучать! — орала я, пока меня утаскивали с глаз подальше. — Мальчики, вы лучшие! Вы секси! Вы все такие миленькие пупсики! Я хочу вас! Всех!

После этого папандр изменил захват и попросту закрыл мне рот. Умно, ничего не скажешь, и я была вынуждена прекратить позорить собственного отца, а жаль. И он больше не отпускал меня.